Софья вышла из машины, натянула светлую шапочку и, сделав несколько шагов, прислушалась к невесомой тишине. Почему-то ей стало сразу неуютно в этом нелюдимом месте, среди секретничающих с ветром деревьев, царапающих взгляд далёких скал, роняющих отражение в холодную гладь озера. Софье даже показалось, что она слышит чей-то голос, шепчущий в глубине леса и складывающий тихие звуки её имени.
— Ну ты как?
Голос Егора отрезал странное наваждение, и Соня потрясла головой, водя растерянным взглядом по пространству.
— Неуютно здесь, — она повела плечами и, подойдя к Егору, зарылась лицом у него на груди. — Я как сюда приехала, всё время неуютно, только возле тебя хорошо. Природа, конечно, потрясающая, но тяжело здесь. Может, потому, что кладбище рядом?
— Какое кладбище? — удивился Егор.
— Ну ты сказал, что к сторожу кладбища должен подойти, — отстранилась от него Соня.
— Нет, — пожал плечами Егор, — к сторожу домика охотхозяйства. Там было дело о браконьерстве, он свидетелем проходил, да и кладбище здесь в другой стороне.
— Мне почему-то показалось, что ты сказал про кладбище.
— Ладно, не забивай себе голову, — улыбнулся Егор. — Поехали в больницу, быстро опросим пострадавших девушек, а потом я повезу тебя обедать в одно потрясающее место. Мужики для туристов сделали кафе прямо на берегу озера, ловят свежую рыбу, запекают, варят, катают на лодках… Вообще, классные душевные ребята.
— А когда я буду разбираться с тем, зачем сюда приехала? — спросила Соня.
— А оно точно тебе нужно? — с самым серьёзным видом спросил Егор.
— Со мной столько всего произошло, что я должна разобраться. Иначе можно с ума сойти. А потом, — она улыбнулась, — у меня есть крутой план.
— Какой? — тихо спросил Егор, любуясь Софьей.
— Я хочу уехать жить на юг и открыть там небольшой ресторан.
— А я смотрю, ты продуманная, — Егор обнял её и легонько подтолкнул к машине. — Поехали. Но твой план мне очень нравится. Я, кстати, недавно ездил по одному делу в совершенно очаровательный городок, у меня теперь там даже знакомые есть.
Машина плавно выкатилась из леса, легко прошлась по припорошенной грунтовке, скатилась с пологого края и уже должна была выехать на основную дорогу, как Софья вцепилась в руку Егору и стала отчаянно тыкать пальцем в окно, не в состоянии выдавить даже звука из сведённого страхом горла.
— Что случилось?
— Там, там.
Среди деревьев виднелось жуткое зрелище: в землю было воткнуто два ствола, добела выскобленных от коры, сверху они были скреплены перекладиной и на горизонтальной палке, висел мешок, перехваченный верёвками, но самое страшное было в том, что венчала всё это сооружение рогатая голова лося.
— Тише, тише, — сказал Егор. — Мне в первый раз тоже поплохело. Это местные обычаи, здесь всё законно. Это у кого-то родственник умер и вот это типа повозка, которая везёт в мир мёртвых его поклажу. Такое себе, конечно, представление, но что поделаешь.
— Гадость какая, — Софья внутренне с облегчением выдохнула: в этот раз ей хотя бы не привиделась такая картина.
Малинин увозил её всё дальше, по дороге сыпал шуточками и старался не показывать, что внутри него зреет странное тошнотворное чувство, увлекающее его своей тяжестью на самое дно, где чернела бездна отчаяния от его бессилия что-либо изменить.
Больница, куда они снова приехали, жила своей унылой суетной жизнью, здесь пахло болезнью, хлоркой, которой по старинке мыли обветшалые и потрескавшиеся полы, и немного подванивало особо едкими медикаментами.
— Молодые люди, ну куда вы ноги ставите? — с тоской в голосе спросила Малинина щуплая старушка, возившая шваброй в коридоре.
— Извините, — бросил на ходу Егор и, обойдя вымытый участок, хотел идти вперёд, но задержался. — Подскажите, пожалуйста, а вы только здесь полы моете? Или в старом крыле тоже убираетесь?
— А чего там чистить? Там же никто не ходит, — пожала маленькими плечиками старушка и узловатыми пальцами затолкала обратно выбившиеся из-под платка взмокшие светлые пряди.
— Спасибо.
— Ты чего, Егор? — догоняя Малинина, спросила замешкавшаяся на входе Софья.
— Да я вспомнил, что там хлоркой пахло, — покивал в задумчивости полковник. — Видимо, кто-то что-то отмывал.
— Где там? — не поняла Софья.
— Там, где Новикову нашли вчера. Ладно, давай сначала к девушке, которую на берегу обнаружили, а потом ко второй, — Егор остановился возле выкрашенных белой краской дверей, где красными буквами значилось слово «Реанимация» и обернулся на идущего по коридору доктора. — Здравствуйте. К вам вчера девушку доставили вертолётом, я вечером приходил, но мне сказали, что она была без сознания.
— Да-да. Как раз к ней иду, Кирилл Борисович, я её лечащий.
— Егор Николаевич, — Малинин по привычке хотел произнести «следователь по особо важным», но осёкся, — расследую это дело. Хотел бы с ней поговорить, — предъявляя корочки, проговорил он.
