Стараясь ступать как можно тише, Егор продвинулся вперёд, в ту сторону, откуда доносились звуки, похожие на неровное дыхание, и, как ни странно, падал свет, прорубая плотную массу неподвижной тьмы, еле-еле разрываемую светом от фонарей. Егор потихоньку сместился вперёд, чуть пригнувшись, вошёл под низкую притолоку, провёл рукой по ледяному шершавому от инея каменному боку пещеры и пошёл вперёд, высвечивая себе фонариком путь. Вдруг край глаза царапнул знакомый символ, Малинин резко остановился, переведя пятно света на алевшую свежей кровью надпись. Полковник явственно видел подтёки, стёкшие под жирную полосу, вдавленную в щетинящийся изморозью камень, и было понятно, что одна из капель совсем недавно остановилась в своём стремительном движении вниз. Каждый шаг предательски хрустел налетевшей пылью, острожные движения гулко раскатывались во все стороны, и Малинин подумал о том, что если их хотели бы убить, то всё уже могло и случиться, и терять время, заманивая его поглубже, было незачем.
Впереди неожиданно мазнул по стене отблеск света, Егор обернулся на Берегового, показывая, что нужно погасить фонарь, затем потушил свой и дальше шёл, сосредоточившись на слабых световых всполохах, которые, судя по звукам, шли от костра.
Вскоре перед ними возник каменистый берег подземного озера, над головой угрюмо нависли низкие своды пещеры, а вода внизу отражала каждый камень, каждую трещинку, каждую морось, придавая месту жуткую симметрию. Казалось, озеро знает, что здесь происходит, оно видит и понимает всё, таящееся в его глубинах, но хранит молчание, и даже у ветра, иногда залетавшего сюда, не было сил, чтобы поколебать эту мёртвую тишину.
— Егор Николаевич, — сдавленно сказал Береговой, указывая на спокойную воду подземного озерца, на поверхности которого, раскинув руки, лежала девушка.
— Да вижу я, — вздохнул Малинин.
— Странно, она как-то на воде лежит, вроде как притоплена, но держится.
— Ну да. Это официантка из кафе. Настя, — тяжело вздохнул Егор, но сразу же осёкся, когда его слуха коснулся сдавленный стон. — Тихо, — прошептал он, — здесь кто-то есть, — одними губами добавил он.
Движение с другой стороны озера пригвоздило их к месту, Малинин схватился за пистолет, но стрелять в пещере было чистым безумием, и теперь он просто стоял и смотрел, как практически от стены, из невидимого с их места прохода, отделилась тень и, выйдя на освещённую часть небольшого естественного бортика, остановилась.
— Нам нужен посох, — сказала фигура.
— Айнана? — проговорил Малинин. — Айнана, это ты?
— Да, — девушка сделала шаг вперёд, и теперь её было хорошо видно.
Лицо её было тёмным, щёки прорезали глубокие морщины, глаза заволокла мутная белёсая плёнка, отчего казалось, что в округлых прорезях остались только белки, сама девушка стояла на самом краю, раскачивалась и твердила только одно: «Нам нужен посох».
— Айнана, мы тебе поможем, — добавив теплоты в голос, сказал Егор. — Оставайся на месте и не двигайся, я за тобой приду.
— Если ты подойдёшь ко мне, то она умрёт, — чуть громче сказала Айнана. — Привези сюда посох, и она будет свободна.
— Кто? — Малинин часто задышал, его пальцы невольно подобрались в кулак, словно Егор сам себя останавливал, чтобы не сдвинуться с места.
— Софья.
Береговой для надёжности схватил Малинина за руку и отдёрнул назад, когда тот сделал неосознанный выпад, потому что имя Софьи прозвучало, как выстрел.
— Посох нужен послезавтра. Не успеете — она умрёт. Уходите, — она помолчала и добавила, указав на плавающий в воде труп: — Её не трогайте. Тронете, здесь всё взлетит на воздух.
Не помня себя, Егор добрался до выхода, вылетел наружу, упал в снег на колени, воткнул руки по плечи в наст и, опустив горящую гневом голову в нутро пылающего холодом сугроба, сдавленно закричал от своего бессилия.
Холодный рассвет надломил корку ледяной тьмы, нехотя разбавил густую черноту и огляделся, как если бы сомневался, стоит ли вообще заглядывать в этот тоскливый край, где даже солнце не оставалось надолго.
Малинин дошёл до дома несколько часов назад, как был в верхней одежде, сел на краешек кровати и не двигался, уперев взгляд в чуть мутное стекло окна. Он видел, как утро стряхнуло уголь ночи, добавило к тусклым краскам немного света, позвало на помощь ветер, который перемешал всю небогатую палитру, и теперь носился по краю неба, полоща серые тряпки рваных облаков, пробегающих по стылому небу.
— Егор Николаевич? — дверь в дом отворилась, с улицы залетел ручеёк снега и вольготно разлёгся на полу нетопленного дома, а вслед за ним появился Шмелёв. — Мы вас потеряли. С вами всё хорошо?
— Привет, — глухо отозвался Егор. — Да.
— Елена просила сказать, что посох уже в пути. Вы б телефон включили, — почесав затылок, сказал Шмелёв. — Вопросов рабочих много, а мы до вас никак…
— Я понял, — резко сказал Егор. — Поехали. — Малинин встал и пошёл к выходу. — Ты на машине?
— На такси доехал. Холодина сегодня, — изо рта оперативника вывалился белёсое облачко пара и, смешавшись со снегопадом, растворилось в кусающем холодом воздухе.
