Увидев в глазах Наташи испуг и замешательство Николай неожиданно для самого себя ощутил привкус раздражения оттого, что поддавшись минутной слабости, не смог разглядеть в Наташе того, что так долго искал в других.
– Извини, я не думал, что это так важно…
– Понимаю, поэтому не обижаюсь.
Наташа сделал шаг, в направлении двери.
– Я провожу.
– Ни в коем случае. Засветимся, Бауэр меня со свету сживёт.
– Но как же быть? Я ведь не могу отпустить тебя одну ночью.
– Ничего страшного. Поймаю такси, через двадцать минут буду дома.
Николаю ничего не оставалось, как развести в стороны руки.
– В таком случае, остаётся только сказать: до скорой встречи.
– До скорой.
Через мгновение щелкнул замок, и Наташа исчезла за дверью, оставив Матёрого один на один с ворохом раздумий и запахом невероятно нежных французских духов.
Для столь раннего времени в приемной генерала было довольно много посетителей. Рабочий день только начался, но уже двое в штатском и еще один подполковник, удобно устроившись в креслах, с надеждой поглядывали то на дверь кабинета, то на секретаршу, со знанием дела разбирающую бумаги на рабочем столе.
– Ольга Владимировна, меня Алексей Николаевич вызывал?
Сергей, ворвавшись в приемную, никак не ожидал в столь ранний час увидеть столько посетителей, оттого оторопев, крутил головой, бросая взгляды то на секретаршу, то на подполковника.
– А, Шепелев! Заходи.
– А как же люди?
– Люди подождут. Алексей Николаевич просил, как только появишься, сразу к нему:
– Ну что же, если присутствующие не будут против? Я пошел.
– Давай, давай. Присутствующие не будут против.
Массивная дверь, несмотря на свой внушительный вид, открылась с поразительной легкостью.
– Разрешите, товарищ генерал.
– А, майор, проходи.
Пару минут в ожидании, когда генерал закончит разбирать бумаги, Сергей, сидя за столом, рассматривал портрет президента.
Закончив, Алексей Николаевич нажал кнопку, и через несколько секунд в кабинет вошла все та же секретарша, теперь уже с папкой в руке.
– Ольга Владимировна, эти документы я подписал, – генерал протянул несколько листков, – над остальными требуется поработать. В приёмной народу много?
– Три человека.
– Пусть подождут.
– Ну что? – Генерал, дождавшись, когда секретарша покинет кабинет, устроившись в кресле, глянул на Сергея. – Рассказывай, как мы до жизни такой докатились?
– Как всегда, пор наклонной.
– Достойный ответ. А если серьезно? Меня интересует дело об ограблении фирмы «Оберон». В последнее время много шума вокруг этого дела, звонки от вышестоящего руководства и всякое такое…
– Не знаю. Дело, в общем то, ясное и понятное. Обвиняемые задержаны, улики налицо, свидетели дают показания…. Пара недель, и документы будут переданы в суд.
– Я не про это. Мнение гуляет, что ты лишнего накрутил. Парни молодые. Все, так сказать, из положительных семей, к тому же учащиеся высших учебных заведений, а мы их раз – и на скамью. Жизнь пацанам поломаем…
Генерал пристально посмотрел на майора, но тут же опустил глаза.
– Звонят мне, понимаешь, из разных высоких кабинетов. Просят попридержать вожжи правосудия. Не мне тебе рассказывать, сам знаешь, как это бывает.
– Знаю, товарищ генерал. Только….
– Что только?
– Можно, конечно, отыскать смягчающие обстоятельства и всякое такое, но ведут себя эти ребятки просто по-уродски. Знаете, есть такие дети, с толстыми холеными мордами и со всё дозволяющей им психологией. Всё можно и всё дозволено.
– Знакомый портрет нарисовал, ничего не скажешь.
– Так вот, эти самые детки ради развлечения сначала до полусмерти избили старика-сторожа, который, кстати, всю Отечественную прошел. Затем связали и пристегнули наручниками к батарее. А когда у несчастного начался приступ астмы и тот начал задыхаться, достали из кармана аппарат, позволяющий дышать, и на его же глазах раздавили ногой. Хорошо, что проезжавшие мимо патрульные вовремя «Скорую» вызвали. А так бы деду конец пришел. Умер ветеран войны вроде как своей смертью, и всё тут.
И потом, вы бы видели, какие они выкрутасы вытворяют во время следствия. Такое, чувство, что это я у них на допросе, а не они у меня. Угрозы, хамство, чванство и неприкрытое издевательство. Одного даже пришлось попрессовать немного. За что он мне лично обещал немедленное увольнение. Щенок.
Шепелев поймал вопросительный взгляд генерала.
– Нет, рук не прикладывали. Психологическую атаку провели, но мальчику хватило. Но, как он из кабинета выходил… С таким видом, словно был на допросе в гестапо, с гордо поднятой головой. Нам же напоследок такого наобещал, что я даже не знаю, как дальше жить без охраны…
– Я тебя понял, майор.
– Мы, конечно, сделаем всё, как вы прикажете, но, будь моя воля, я бы этих уродов отправил на отдельный остров. Пусть жрут там друг друга сколько хотят, другим жить не мешают.
– Ну вот и славненько. Мне необходимо было разобраться, ты же всё доходчиво объяснил. Готовьте документы для передачи в суд,, я подпишу. Договорились?
– Договорились.
Шепелев, собрался было подняться.
Генерал жестом дал понять, что разговор не окончен.