Как только дверь за Наташей закрылась, он тут же повернулся к Николаю.
– Пока ты будешь наслаждаться кофе, я тебе вкратце расскажу, что ждёт нас впереди и чем для нас обернулась бойня с Басмачом.
– Ты что, меня осуждаешь? – Николай начинал нервничать. – Мне кажется, если бы Басмач мне чердак проломил и я бы сейчас валялся в больничке, ты бы разговаривал со мной более приветливо.
Бауэр, не ожидая отпора, опустил глаза.
– Ты меня неправильно понял. Я хотел сказать, что стычка повлекла за собой создание сложной и опасной ситуации в наших и без того напряженных отношениях с чеченцами.
– Ты сказал – опасная? Или мне послышалось? Неужели дело дошло до того, что все идёт к началу войны?
– Если мы не примем условия, то тогда, да.
– Они что, ещё нам и условия ставят? Ну суки, совсем страх потеряли.
– Подожди, не заводись. Тебя долго не было, за это время много воды утекло. Тебе надо хорошо подумать и постараться понять…
– Послушай, Палыч, а я ведь это уже слышал, – перебил Николай, – и знаешь, от кого? От Басмача. Та же песня, те же слова, только исполнение чеченское…
– Ты опять за своё? После того, как Басмача увезли в реанимацию, на следующий день чеченцы назначили стрелку. Требовали, чтобы я прибыл лично.
– А почему ты мне только сейчас об этом говоришь?
– Потому что они хотели говорить только со мной.
– Так… А меня, значит, в этом деле побоку?
– Не заводись. Я должен был разрядить ситуацию. Да и ты был не в том состоянии…..
– А что, предупредить нельзя было?
– Не хотели беспокоить.
– Не финти, Палыч. Решил прогнуться?
– А хоть бы и так. Мне война сейчас ни к чему. Лучше бабки отдать, чем кровь проливать. И заметь – не мою кровь, а твою и ребят наших.
– Ишь ты, как всё повернул. И во сколько, они кровь свою оценили?
Бауэр взял чашку с уже почти остывшим кофе.
– Сто тысяч зеленых. За лечение Басмача и нанесение морального урона всему их чеченскому клану.
– Сто штук? Да они, что оху… Да за такие бабки мне легче было убить. Знал бы, шлепнул суку не задумываясь. И ведь был такой момент, когда он с пером кинулся.
– Зря зубы скалишь. Это ещё не всё. Основное требование, чтобы ты бобло вручил Басмачу сам лично. На банкете по поводу его выздоровления. Кроме того, ты должен при всех извиниться. Кстати, банкет на сто человек, тоже за наш счёт.
Матёрый, аж задохнулся.
– Нет. Вы посмотрите. Он деньги считаешь, а обо мне подумал? Как я после всего этого буду людям в глаза смотреть? Не быть этому. Пусть, как барана зарежут, но чтобы я, Матерый, прилюдно на карачках перед этими козлами ползал…
– На стрелке я им примерно то же самое сказал.
– И что ответили?
– А то, что это мои проблемы. И дали месяц сроку.
– Слушай, Палыч, ты хоть врубаешься, чем всё это пахнет?
– Да ладно, не наезжай. Знаю, что не прав. В то же время, сообщить тебе об этом я должен был. И если честно, надеялся, что уговорю. Для меня такой расклад – решение проблем.
– Да-а… – многозначительно протянул Николай. – Смотрю я на тебя и вижу, за шесть лет скурвился ты окончательно. Братву в бабло оценивать начал. А это самое что ни на есть последнее дело. И еще, если ты меня сегодня чеченцам сдашь, они завтра тебя, как паршивую овцу, на шашлык пустят.
– Я знаю – сник Бауэр. – Поэтому и пригласил. Будем, решать, как дальше быть. На рожон лезть, большого ума не надо. Посему стоит хорошо подумать, а ещё лучше, знать бы, что они предпримут. Есть у меня один человечек, чеченец. Среди своих определенным авторитетом пользуется. Но деньги любит…За баксы, мать родную продаст. Думаю, за пару штук зеленых расклад по нотам разложит. .
– Вот, это уже другой базар. – Матерый поднялся с дивана.
– Есть еще одна тема, которая, я думаю, тебе будет интересна, – продолжил Бауэр.
– Что за тема? – насторожился Николай.
– О твоем давнишнем желании кое-кому отомстить.
– Крест? – выдохнул Матерый, почувствовав, как перехватило дыхание.
– Он самый.
– Не хочешь ли ты сказать, что сука эта в Москве?
– Пока точно неизвестно. Но, по последним данным, на подходе.
– Подожди, подожди, – позволил себе усомниться Николай. – По моим данным, ему еще чалиться и чалиться.
– Ошибаешься. Последний раз за незаконное хранение оружия Кресту дали два года. Полгода в тюрьме, пять месяцев на зоне, и вот, двадцать дней назад друг твой «друг» откинулся по полной. Говорят, чеченцы заплатили за него приличные деньги. И думаю, сделали они это не просто так.
– Намёк на то, что он отстреливал законников?
– Точно неизвестно, но по всем предположениям Крест и есть тот самый мутный киллер, которого ищут воры.
– Тогда почему он ещё до сих пор жив? Законники давно могли дать команду, и ему, как последней суке, воткнули бы в бочину заточку.
– Не знаю, – откровенно признался Бауэр, – думаю, сработали чеченские связи. Вор он хоть и в законе, но тоже человек. Лживым, как известно, ничего не чуждо, особенно деньги.
– Ты это к чему?
– К тому, что чеченцы для разборок с нами могут вызвать на помощь Креста. А это значит…
– Одним выстрелом хочешь угробить двух зайцев, – ухмыльнувшись, подвел черту Матерый.
– Хотя бы и так.