– Вот видишь, соображаловка ещё не заржавела. Теперь слушай сюда. Моя хата, с краю, но ты меня тоже пойми. Против законных идти не могу, хотя, мне в этом деле тоже не всё понятно. Сходняк тебе срок дал? Дал. Меня же обязали присмотреть, чтобы ты, какой-нибудь фортель не выкинул. Поэтому, хочешь обижайся, хочешь нет, но я должен был это сделать.
– Знаю, поэтому зла не держу. Но и меня понять можно. Мы с тобой тюремную пайку на двоих делили? Делили. Лагерную жизнь знаем не понаслышке. Так скажи, я хоть раз где-нибудь накосячил?
– Дело не в тебе. Дохлый с Валетом кассу брали? Брали.
– И что из этого?
– Дохлый, бабки решил закрысятничать. Это по твоему нормально? А доля Валета? Воры правильно решили, Дохлый дуба даст, бабло должно в общак пойти. С общака грев на зону идет. А это святое.
– Про святое мне уши греть не надо. Не хуже тебя знаю, куда и как деньги общаковские уходят. Вопрос в другом, с чего это вы взяли, что Дохлый со мной своим секретом поделился? Если человек мне о своей жизни поведал, так, значит, всё: на тебе, Матерый, миллионы и живи себе припеваючи. Нет, братела. Дохлый не такой дурак, чтобы налево и направо состоянием раскидываться, а во-вторых, кто я ему, друг сват?..
Николай начал нервничать. Поняв это, решил, лучше перевести разговор в более спокойное русло.
– Сам-то, как думаешь, Матёрый решил пару-тройку миллионов закурковать?
– Нет. – Свист не задумываясь дал понять, что он по-прежнему относится к Матёрому с уважением. – Не только я был против такого решения, имеется в виду зеленые на тебя вешать. Еще несколько воров предлагали, дать тебе слово молвить, а уж потом принимать решение.
– И что помешало?
– Не что, а кто.
– Не понял.
– А чего тут непонятного? Барон с Кошелем, прежде чем сходняк собрать, обработку братвы провести. Почему я так думаю? Слишком рьяно копытами били и рубахи на себе рвали, уверяя сходняк в том, что ты скурвился.
– А им-то я где дорогу перешел?
– А вот об этом тебе лучше у них спросить. Но предупреждаю, то, что я тебе здесь сейчас пропел, это моя песня, не более того. Понял?
– Понял. – Николай поднявшись, протянул руку. – Спасибо, что глаза открыл. Об остальном не беспокойся. Следопытов своих по чём зря, гонять не следует, если куда намылюсь, тебе первому дам знать.
– Заметано. – Ответив рукопожатием, улыбнулся. – Может, посидим, а то как-то не по-людски получается.
– В другой раз. У меня еще сегодня куча дел.
– Дров не наломай, когда будешь кучу разгребать.
– Учту. Бывай.
Дмитриев любил в длинные зимние вечера оставаться один в пустынном кабинете, подолгу сидя за столом, просматривать накопившиеся за несколько дней бумаги. Рассортированные секретаршей на срочные и текущие, те молчаливо ожидали своей участи.
Ему некуда было торопиться, никто не ждал к ужину, не с кем было, сидя за столом, обсуждать, как прошёл день.
Иногда ловил себя на мысли, что сквозь строки видит прошлое. Службу в армии, войну в Чечне, друзей, которые ушли в мир иной, улыбающееся лицо жены и веселый, как колокольчик, смех дочки. До боли сжималось сердце, комок слез подкатывает к горлу, заставляя сдерживать себя, чтобы не взвыть и не начать орать на весь белый свет от жгучей, разрывающей на части душу, боли.
Телефонный звонок, словно читая мысли, звякнул осторожно, чтобы через мгновение начать орать во всё своё телефонное горло.
– Интересно, кто бы это мог быть. – Дмитриев глянул на часы. Было без двадцати минут девять.
Он по привычке дождался четвертого звонка и, когда телефон издал свой очередной крик, поднял трубку.
– Дмитриев слушает.
– Константин, здорово! Кречетов беспокоит. Я там не сильно тебя от деа отрываю?
– А! Наш доблестный генерал! Для вас все самые неотложные дела в сторону. К тому же, что может быть приятнее, чем слышать голос старого друга.
– Ты это на что намекаешь? На мой возраст, что ли? Так я всего-то на пять лет старше тебя.
– Да ни на что я не намекаю, просто рад, что ты позвонил. Хотя, если честно, звонок твой для меня более чем неожиданный. Слишком редко стал появляться на горизонте.
– А я, понимаешь, люблю сюрпризы. К тому же, ты сам мог позвонить.
– Мог. Но не звонил, по причине, не хотел отрывать от дел. Ты ведь у нас генерал, а у генералов свободная минута дороже золота.
– Не преувеличивай. Мы с тобой друзья. Друзья должны хоть иногда справляться о здоровье. Что если я уже того…..
– Ты то? – Хохот Дмитриева прошелестев по кабинету, устремился к открытому окну. – Коня легче уморить.
– Ладно. Про здоровье и всё остальное поговорим при встрече. Звоню же я по делу, которое требуется обсудить безотлагательно.
– Какие проблемы, приезжай, обсудим.
– Уже… Стою у подъезда твоего банка.
– Даже, так. Чувствуется ментовская хватка. Сейчас позвоню в службу безопасности, чтобы они тебя проводили.
Дмитриев с Кречетовым знакомы давно. Впервые судьба свела их в Чечне. Служили тогда в разных подразделениях, но по воле войны приходилось участвовать вместе в тех или иных операциях. После окончания военных действий пути разошлись.