– Спокойно, Матерый. Покажи руки. И без лишних движений, а то я сегодня не в духе. Могу пальнуть не предупреждая.
Николай поднял руки. Не предпринимая никаких действий, он неподвижно стоял на месте, уткнувшись лицом в створки шкафа.
Басмач, прочувствовав обстановку, тянул время.
– А теперь повернись и сядь за стол. Руки держи на виду. Не хочу, чтобы ты опять какой-нибудь фокус выкинул, как там, за рестораном.
Матерый садясь на табурет, почувствовал, как пот холодной струйкой стекает по спине. Он никак не предполагал, что Басмач с первой же минуты, перейдет к столь активным действиям.
Выполняя команды чеченца, Николай потерял возможность вытащить ствол, прикрепленный скотчем к внутренней поверхности стола. Мысли в эту минуту были сосредоточены на одном: какие будут дальнейшие действия Басмача. Почему не стрелял сразу? Выговориться хочет. Если так, у меня еще есть время.
– Может, всё-таки по сто грамм, тза удачу? – сохраняя спокойствие, Николай глянул на Басмача.
– Перебьешься, – ухмыльнулся чеченец. – Слушай, Матерый, неужели ты и вправду поверил, что я с тобой мировую пить буду?
– Был такой грех. Забыл советы матери – не верь черножопым, нет у них в душе ничего святого.
Басмач, с глазами, полными ненависти, подскочив к Николаю, направил дуло пистолета тому в лоб.
– Ну всё, волчара. Молись. Если я в прошлый раз не смог тебя пришить, сейчас мне уж точно никто не помешает.
Не было никаких сомнений, что ещё мгновение и прозвучит выстрел.
Взгляд Матерого остановился на черном отверстии ствола. Ему вдруг показалось, что на пего направлен не пистолет, а объектив фотоаппарата. Мгновение – и фотовспышка озарит всё вокруг. Он даже не успел почувствовать ощущение страха, как обычно бывает с людьми перед встречей со смертью.
– Ты чего щеришься? Думаешь, я шучу? – Басмач опустил пистолет. – Ты прав, это слишком быстрая для тебя смерть. Я хочу, чтобы умирал ты в муках и страхе, и при этом, чтобы умолял меня о пощаде.
– Ну ты и сказанул. Чтобы я такую тварь, как ты, о пощаде просил?
– Попросишь. – Басмач вновь поднял пистолет. – Не такие умоляли, на коленях ползали.
Выстрел прозвучал глухо, будто что-то тяжелое упало на пол.
Николай от неожиданности закрыл глаза. Он даже не успел испугаться, только почувствовал, как пуля просвистела над ухом и, пронзительно взвизгнув, ударилась в стену.
– Что, сучара, зассал? – загоготал во все горло Басмач.
– А ты думал? Встань на моё место, не только обосышься, но и обсерешься. – Матерому казалось, что язык его прирос к нёбу.
– Резвишься, пидарюга? Зря я тебя, суку, там во дворе не шлепнул.
– Встать, – скомандовал Басмач, – и руки подними. Боль-ше предупреждений не будет.
Матерый хотел было подняться, но непонятно зачем перенес центр тяжести тела в сторону, отчего табуретка заходила под ним ходуном. Ещё мгновение, и он рухнул бы на пол, однако координация, приобретенная во время занятий боксом, помогла удержаться на ногах.
– Да ты, страшилка хренова, на ногах не стоишь, а еще вздумал мне угрожать, – загоготал чеченец. – Неужто, пушки моей испугался? – еще сильнее залился хохотом, при этом опрометчиво опустив ствол.
Пистолет, приклеенный скотчем, был оторван Матерым почти мгновенно, и не успел еще закрыться беззубый рот Басмача, как в лоб ему уже смотрело зияющее смертью дуло неизвестно откуда появившейся волыны.
Растягивая удовольствие, Николай взвёл курок, что более чем точно отразило его намерения.
Басмач раскрыв рот, стоял в окаменевшей позе.
– Ты пузыри-то не пускай. Брось игрушку, а то яйца отстрелю и скажу, что так и было.
Басмач, не отрывая глаз от направленного в лоб дула, бросил пистолет к ногам Николая.
– Молодец. Теперь, два шага назад и повернись лицом к стене. Как я стоял. Не боись, сегодня я тебя бить не буду, пристрелю не больно. Раз, и ты на небесах. Пошли во двор. Дам тебе возможность свежего воздуха вдохнуть.
Николай снял с вешалки куртку и набросил на плечи.
– А ты не торопись.
Незнакомый голос за спиной прозвучал настолько неожиданно, что Матерый, оцепенев, подумал:
«Мне показалось или…?»
Мгновение. И уже Басмач сверкая золотыми зубами, ехидно смотрел в глаза Николая.
– Волков, ты пушечку-то опусти, а лучше отбрось в сторону. А то, не ровен час, может и шмальнуть. – Голос назвал Матёрого по фамилии, так, как уже давно никто его не называл, и это еще больше обескуражило Николая.
Он опустил пистолет. Отбросив в сторону, развернулся лицом к двери.
У порога стоял человек в дубленке и большой мохнатой шапке. В руке держал ствол, направленный в лицо Матерому.
Свет, проникающий через окно, не доходил до двери, и поэтому лицо незнакомца разглядеть было трудно.
– Басмач, подними с пола пушку, – пролетев по комнате, слова ударили Матёрому в голову.
Мысль о том, что голос, интонация, манера говорить знакомы, заставила Николая напрячься знакомы. Где-то когда-то он уже это слышал. Но где?
Басмач отойдя от стены, поднял ствол и, приблизившись к Матерому на расстояние вытянутой руки, с силой ударил того в солнечное сплетение.
– Это тебе за фокусы.
Николай, охнув, начал оседать на пол.