Отец не смотрел на меня с того момента, как я вошел в комнату, но теперь, когда наши глаза встретились, его взгляд пригвоздил меня к месту.
– Нет, с-с-эр.
– Говори нормально! – заорал отец.
– Это б-был я, с-сэр.
– Перестань! Ты знаешь, как я ненавижу это дурацкое заикание?
Я кивнул. Он казался удовлетворенным.
– Теперь будь любезен, расскажи мне о своем неподобающем поведении. – Отец держал в наманикюренных пальцах письмо директора, описывающее инцидент.
Слова в моей голове, словно недисциплинированные солдаты, разбежались в панике, сбивая друг друга, толкаясь в поисках более удачной диспозиции, наскакивая друг на друга в замешательстве и беспорядке. Лишь несколько из них прорвалось через мои губы.
– О-они д-дразнили меня.
– Что? Д-дразнили? Почему тебя д-дразнили?
Мой рот открылся, губы зашевелились. Я заставлял себя заговорить, но так ничего и не смог произнести. Меня тошнило от ненависти к себе.
– Поди прочь с глаз моих, если ты и дальше собираешься вести себя как имбецил!
Я вылетел в ванную, и меня стошнило.
Позже слова начали ложиться на бумагу, выстраиваясь в стройные фразы и предложения, как исправно марширующее войско. Я составил письма с извинениями и адресовал их мальчикам, на которых напал, учителям, директору и отцу. Я цитировал книги по литературе и истории, чтобы продемонстрировать, что полностью осознал собственную глупость. Я смиренно умолял о прощении. Затем я трудился как никогда тяжело, чтобы снова завоевать милость отца, тайно согреваясь у костров удовлетворения, получаемого от писательства.
В школе я научился говорить лишь то, что было крайне необходимо. Некоторые из учителей сочувствовали мне и позволяли оставаться в безопасном укрытии молчания, но большинство не разрешало. Учителя знали моего отца и деда как великих, власть имущих людей, которые также посещали их частную эксклюзивную школу для мальчиков и щедро жертвовали в школьный фонд.
Чтобы компенсировать свое заикание, я научился хорошо писать и, как только выражал свои мысли на бумаге, мог прочитать написанное без запинки.
Когда я вооружился словарями, мой арсенал стал не менее обширным, чем у отца, мне лишь недоставало его огневой мощи.
