Мой отец не всегда вел себя как тиран. Иногда он был великолепным, сияющим, общительным человеком, привлекающим окружающих интересом к их нуждам.
Важные люди: мэр, губернатор, сенаторы и конгрессмены – посещали пышные празднества отца, и их желание получить его одобрение было не меньше, чем у меня. Мы все мечтали заслужить его уважение и восхищение, нуждаясь в этом сильнее, чем в воздухе и свете, зная, что только это может придать смысл нашей жизни.
Заслужить отцовскую благосклонность было возможно, и я направил на это все силы своей души.
Но он выдавал слова одобрения так же скупо, как ростовщик раздает гроши попрошайкам. Ворчание означало поощрение, едва заметный, сдержанный кивок – благосклонность; когда на лице отца появлялась улыбка, его вечно нахмуренный лоб на мгновение разглаживался, а рот с обычно опущенными уголками превращался в ровную линию.
Я научился узнавать эти выражения, означавшие похвалу, и пытался заслужить их так же старательно, как монах стремится к просветлению.
Помимо юридических законов и политики страстью отца был бейсбол, и я решил играть в школьной команде.
«Вы придете на мою игру, сэр?» Я произносил это снова и снова, мечтая пригласить отца на бейсбол. Но заранее знал, что у меня получится: «В-вы п-придете».
Вместо устной просьбы я повсюду раскладывал копии расписания наших игр. Прошел целый сезон, однако юридическая практика и политические маневры занимали все время отца, и он не приходил.
Но одним волшебным днем он все-таки пришел. Это была последняя игра нашей команды в регулярном сезоне, и соперники сыграли с нами вничью. Конкуренция между школами привлекла моего отца, выманив из конторы.
Увидев отца на скамье, я едва не упал в обморок, но быстро пришел в себя, осознав, что мне представилась столь долгожданная возможность заставить его гордиться мной.
В тот день я играл лучше, чем когда-либо: нырял в траву, чтобы поймать катящийся мяч, скользил, как безумный, чтобы завладеть третьей базой, ударял по решающему одиночному, чтобы пробежать и сравнять счет. Но я не был звездой. Настоящей звездой был наш питчер – Пол Эбботт.
– Ваш питчер – отличный игрок! – в тот же вечер за ужином заявил отец.
Это был первый комментарий нашей игры. Я ожидал продолжения, невольно задержав дыхание, пока он отрезал кусок говядины, а затем глубокомысленно жевал ее.
– Думаю, чтобы стать таким, как он, тебе понадобятся еще долгие годы труда.
