Элис принялась спешно готовить постель для Мейбл. Элинор отправилась взглянуть на Джимми. Эдвард сам отнес дочь в ее комнату и осторожно положил на кровать, сумев не разбудить. Глядя на нее, он не мог сдержать слез, струящихся по щекам. Полтора месяца подряд у Мейбл не было припадков, и все это благодаря мужеству и упорству Элинор.
Съев сэндвич, приготовленный миссис Беллами без ее обычного ворчания, Марсель отправился в Лондон – конечный пункт этого долгого путешествия. Эдвард понял, что Марсель вез Элинор, Мейбл и их багаж из самого Прованса и теперь торопится к Роуз. Элинор сообщила мужу о помолвке сестры. Недавние события настолько ошеломили Эдварда, что он мог лишь пробормотать: «Мои поздравления». Этот француз оказался совсем не таким, каким Эдвард его представлял. Марсель по-настоящему заботился об Элинор и Мейбл. Еще один человек, мнение о котором ему нужно пересмотреть.
– Почему ты не сообщила, что возвращаешься в Англию? – спрашивает Эдвард, набравшись смелости для разговора.
Элинор поворачивается к нему и внимательно смотрит. Вид у нее усталый, но в глазах – спокойствие, какого Эдвард не видел очень давно.
– Я так и так собиралась возвращаться, – медленно говорит она, – поскольку состояние Мейбл значительно улучшилось. Но Марсель приехал к своим на несколько дней и предложил отвезти нас в Брук-Энд. Он добрейший и щедрейший человек. Надеюсь, со временем ты в этом убедишься. Я хотела послать телеграмму, но потом… – Она вздыхает. – Подумала, вдруг ты начнешь возражать против того, чтобы я ехала с Марселем. Поэтому… Как бы то ни было, мы уже здесь. – Она пожимает плечами и неуверенно улыбается.
Эдвард молчит, пытаясь собраться с мыслями и перевести их в слова.
– Как Джимми? – спрашивает Элинор, разряжая напряженность в гостиной. – Смотрю, он так вырос.
– Он… довольный. Веселый. Здоровый, но…
– Но – что?
– Ему недостает матери.
– Знаю. – Элинор поворачивается и ставит бокал на кофейный столик. – Эдвард, я…
– Элинор, я очень виноват перед тобой! – перебивает ее Эдвард, поскольку дальнейшие слова могут разбить ему сердце. – Прости, что лгал тебе. Прости, что мешал забрать Мейбл из колонии. Прости, что не прислушивался к твоим словам. Я был таким непроходимым глупцом! Если ты не захочешь оставаться со мной, я это пойму. Но я никогда…
– Я знаю. Эдвард, давай не будем сейчас об этом. Я знаю, что ты виноват. Я ужасно скучала по дому. И по тебе тоже скучала.
Эдвард смотрит на жену. Из-за слез очертания ее лица размыты.
– Значит, ты меня простила? Значит, ты останешься со мной?
– Да, – после недолгого молчания отвечает она.
Он шумно выдыхает:
– Невзирая на то, что из-за постыдной истории с медалями мое имя могут смешать с грязью?
– Невзирая на это.
– Невзирая на то, что о рыцарском звании не может быть и речи?
– Это меня особенно радует!
Она вдруг вскакивает и оказывается в его объятиях. Ее слезы капают ему на рубашку.
– Элинор… – устало произносит он и, чувствуя подступающую тошноту, делает глубокий вдох. – Есть еще одна новость, и она гораздо хуже остальных.
Элинор отходит на шаг и внимательно смотрит на него:
– И что же это за новость?
– «Коулрой и Мак» обанкротились. Похоже, остальным вкладчикам хватило ума вовремя забрать оттуда свои деньги. Я опоздал. Я потерял все или бóльшую часть наличных денег. Пока мне все это известно лишь в общих чертах. Перед твоим приездом я коротко переговорил по телефону с мистером Коулроем. Завтра с утра я поеду в банк.
Он сглатывает. Элинор зажимает рот, ее глаза округляются. Он чувствует, как сутулятся его плечи, как все тело наливается тяжестью.
– Ох, Эдвард, какой ужас! – шепчет Элинор.
– Возможно, нам придется продать Брук-Энд, – дрогнувшим голосом произносит Эдвард и обводит глазами гостиную.
Этот дом очень дорог ему. Они с Элинор, Мейбл, Джимми. Жизни всех четверых переплетены с этим местом.
Элинор молчит. В голове Эдварда отдается тиканье напольных часов из коридора. Невзирая на человеческие взлеты и падения, невзирая на мирские потрясения, время продолжает течь. Природе нет дела до человеческих трагедий.
Элинор подходит к мужу и гладит его по щеке:
– Эдвард, это не так страшно. Мы найдем способ выжить. Я люблю этот дом, но где бы нам ни пришлось жить, тебе, мне, Мейбл, Джимми… там и дом. Меня не волнует, будет это фургон или деревянная хижина. Пока все мы здоровы – это самое главное. И потом, я могу пойти работать. У тебя есть работа и доход. Мы не будем голодать.
– А как же слуги? – Эдвард берет ее за руки, довольный тем, что он присутствует в ее картине будущего, даже если им действительно придется жить в фургоне или хижине. – Как я смогу…
– Тсс! – Элинор подносит палец к его губам. – Не сейчас. С проблемами будем справляться по мере их появления. Помнишь, я уже так делала? – Она устало улыбается. – А сегодня давай… просто жить.
– Да, – кивает Эдвард. – И еще… Элинор, я сделаю все, чтобы больше тебя не подводить. – Сейчас он, как никогда, готов исполнить обещание. – Ты и дети значите для меня все.
