– Но Лени не психическая, нет. Вы ее не знаете, а я знаю. Она раньше такой не была, до того, как Криса убили.
– Да, – кивнула Конвей. – Но у нее едет крыша не потому, что она убила Криса. А потому что знает такое, с чем не в состоянии справиться. И она отстраняется от мира, чтобы не страдать. Ей нужно помочь.
Стало совсем свежо. Джулия подтянула выше ворот джемпера. И спросила:
– Каким образом?
– Если бы мы знали, не было бы нужды в этом разговоре. У меня только предположения, доказательств нет. Единственное, что я могу сказать точно: ты не втянешь Селену ни в какие неприятности, если расскажешь мне правду. Даю слово.
Джулия откатала пониже рукава джемпера, бледные кляксы рук скрылись в красном.
– Хорошо, – тихо проговорила она. – Это я написала вам про ключ.
– Откуда ты узнала, где Джоанна его прячет?
– Да я сама подкинула ей эту идею.
– И ты дала ей ключ, – добавил я.
– Вы так говорите, будто это был ей подарок ко дню рождения. Вообще-то они засекли нас как-то ночью, и Джоанна сказала, что настучит Маккенне, какие мы скверные девочки, если мы не сделаем ей копию ключа. Пришлось сделать.
– И посоветовала, где его лучше хранить? – приподняла бровь Конвей. – Какая ты отзывчивая.
– Когда в чьей-то власти выгнать меня из школы, то да. Она хотела знать, где мы храним свой, но я не собиралась докладывать, потому что какого, блин, хрена…
– И где же? Раз уж мы заговорили об этом.
– Под чехлом моего телефона. Удобно, надежно, и он всегда при мне. Но я вовсе не намерена была выдавать Джоанне Хеффернан информацию больше необходимого. Поэтому сказала, что единственное безопасное место – общая гостиная, ведь никто не сможет доказать, имеет ли ключ к ней отношение, даже если его найдут. Выбери, говорю, книжку, которую никто не читает, – про кого там из святых ты писала эссе? В гостиной полно биографий разных святых, их открывают раз в год, лишь для какого-нибудь сочинения, а мы только что сдали свои. Она говорит: “Тереза из Лизьё. Маленький Цветочек” – и рожа такая
– И ты решила, что она воспользовалась твоим советом?
– У Джоанны никакой фантазии, разве что о себе любимой. Сама она в жизни ничего придумать бы не смогла. Но я на всякий случай проверила. Вдруг пригодится.
– И пригодилось, – констатировала Конвей. – Почему ты решила сообщить нам?
Джулия не спешила отвечать. Ночью звуки разносятся далеко, дневные шорохи слышны отчетливее: кто-то шебуршится – охотится в зарослях, шелестит листва. Смех на поляне давно стих. Не глядя на часы, я прикидывал, сколько времени у нас осталось.
– Разговоры с нами, днем. Селена что, вышла расстроенной?
Джулия помедлила, формулируя:
– Понимаете, чужим людям она не показалась бы расстроенной. Просто рассеянная, ну, может, чуть рассеяннее, чем обычно. Но если знаешь Селену – да, она огорчилась.
– Ты испугалась, что мы выведем ее из равновесия и она, перенервничав, проговорится или вообще сознается. Тебе нужно было направить нас в другую сторону, хотя бы временно, пока ты ее успокоишь. Поэтому ты подбросила нам ключ Джоанны, чтобы отвлечь. Сработало. У тебя прямо талант.
– Ха, спасибо.
– Но если это ты написала нам сообщение, значит, и секретный телефон Криса Харпера у тебя.
Джулия насторожилась.
– Ой, да ладно, – чуть нажала Конвей. – Есть запись, сообщение точно пришло с того телефона. Нет смысла ловчить.
Легкий наклон головы, признавая. Джулия чуть откинулась назад и вытащила из кармана джинсов свой телефон, плоскую изящную вещицу в стильном оранжевом чехле.
– Не телефон. Только его сим-карта. – Она сняла заднюю крышку телефона и вытряхнула симку в ладонь. Вручила Конвей.
– Мы готовы выслушать всю историю.
– Нет никакой истории.
– Откуда она у тебя?
– А не то чтобы мне нужен адвокат или типа того? Прежде чем я начну рассказывать, откуда у меня симка убитого парня?
Я понял.
– Ты получила телефон от Селены после того, как парень погиб, – сказал я. – Она сама его тебе отдала, или ты нашла в ее вещах. Поэтому ты думаешь, что она убила Криса.
Джулия отвернулась.
– А мы все равно так не думаем, – сказала Конвей. – И вполне очевидно, что ты тоже этого не делала, в противном случае не лезла бы на стенку, подозревая ее. (На этих словах девочка даже слегка улыбнулась.) Так что давай уже прекращай параноить и поговори со мной.
Ночь превратила обычный красный цвет джемпера в цвет тлеющих углей, приглушенный и опасный.
– Я пыталась избавиться от телефона Селены, – призналась Джулия. – От того, которым мы обе пользовались, чтобы писать ему записки. Представьте мое удивление, когда вдруг обнаружился этот.
– Когда это случилось?
– На следующий день после убийства Криса.
– В какое время?
Гримаса неуверенности, она припоминала.
