Все окрестные жители любили и уважали Гом Со Бана за его доброту и честность. И каждый, кто шел ни переправу, знал, что лодочник его обязательно перевезет, что ему не придется возвращаться, не побывав на другом берегу.
Пятнадцатого августа 1945 года Корея была освобождена от японского владычества, и в Северной Корее установилась народная власть. Очень скоро пришел конец долголетним мытарствам лодочника. По решению местного Народного комитета, была построена новая большая лодка, а лодочник стал получать зарплату и продовольственный паек.
С тех пор Гом Со Бан расстался со своим старым ватником. В погожие дни он ходил в чистой рубашке из добротного холста, а в дождливую погоду — в плаще, который прислал ему Народный комитет. Младший сын его начал посещать школу.
Он и сам стал обучаться грамоте и спустя некоторое время уже разбирался, что такое народная власть и какую жизнь она несет народу Кореи.
— Теперь-то нам, простым людям, и надо жить, а как же иначе: мир-то стал нашим! — говаривал Гом Со Бан.
В первые дни войны[6] его старший сын добровольно ушел на фронт. В день отъезда сына Гом Со Бан, переправив сына через речку, долго смотрел ему вслед. Затем, словно заканчивая с ним разговор, промолвил:
— Добро, сынок. Не срами, не позорь отца. Ты — винтовкой, я — веслом, мы оба постоим за наше общее дело!
Отдохнувшие бойцы вместе со своим командиром снова тронулись в путь. Дорога проходила через сопки и горные ущелья, одетые в пурпур и золото щедрой осени. Но вершины гор уже были тронуты первым инеем, и по ущельям гулял пронизывающий холодный ветер, предвещая близкую зиму. Трудно было шагать по извилистой горной дороге. За ночь затянувшаяся было ледком осенняя грязь таяла под лучами солнца и хлюпала под ногами. Перевалив последнюю сопку, солдаты как по команде устремили свой взор туда, где синей змеей извивалась горная река, то прячась под кручами отвесных скал, то вырываясь на далекую луговину.
Отсюда до переправы, казалось, рукой подать. Зоркие глаза бойцов уловили маленькую, как муравей, лодку, скользящую по свинцовой глади.
— Ура! Лодка! — взволнованно закричали солдаты.
Когда они подошли к переправе, лодка пристала к берегу.
— Скорей садитесь, — пригласил лодочник.
Продубленное речным ветром, почерневшее лицо с густыми черными усами и спокойные движения лодочника внушали доверие. Лодка была вместительной, но все же нужно было сделать два рейса, чтобы перевезти всех солдат. Командир переправлялся со второй группой.
Он вошел в лодку последним, и Гом Со Бан тут же направил ее к середине реки. Стремительный поток яростно набрасывался на тупой нос лодки, стараясь увлечь за собой хрупкое суденышко и сидящих в нем людей. Стальной трос, перекинутый через реку, от тяжести лодки натягивался как струна.
— Большое вам спасибо. В такой холод... — Командир не знал, как отблагодарить лодочника.
— За что спасибо? Это моя обязанность. Надо бы вам спасибо сказать! — Из-под густых черных усов он будто ронял тяжелые, как камни, слова. На его прежде неподвижном лице появилась чуть заметная улыбка.
— Ваш сын уже переправился? — спросил командир.
Лодочник удивленно вскинул брови, как бы спрашивая: откуда вы знаете о моем сыне?
— Третьего дня я его переправлял... Когда-то он теперь вернется... Да и вернутся ли... — он испытующе посмотрел своими серьезными глазами на собеседника. — Товарищ командир, как вы думаете, когда наши вернутся?
— Скоро вернемся, обязательно вернемся! — Командир с особым ударением произнес слово «обязательно». — А вы почему не уходите? Враги уже в волости...
— Да, все говорят, что они уже там. Но как же я могу уйти, когда каждый час сюда столько людей приходит? Что они тут будут делать без меня? Вот этими руками я уже перевез более десяти тысяч человек. Здесь мое место, отсюда я не уйду. Я об этом уже говорил председателю Народного комитета, когда он тут был. — В его голосе слышалась твердая решимость, чем-то напоминающая упрямую силу реки, на которой он прожил всю свою жизнь.
Тяжело вздохнув, он посмотрел на бурлящий речной порог.
Командиру вдруг почему-то стало неловко перед этим человеком: вот они, молодые, уходят на север, оставляя его, старика, одного...
Лодка причалила к берегу. Командир вынул из сумки заранее приготовленные деньги и хотел расплатиться за переправу. Но лодочник, вдруг окаменев, сердито бросил:
— Плохо вы думаете обо мне, если считаете, что я здесь из-за денег. Оставьте их у себя, они вам пригодятся в дороге.
Командир не решился настаивать и на прощание протянул ему руку. Лодочник схватил ее своей большой натруженной рукой и крепко пожал:
— Счастливого пути!
— Счастливо оставаться! — взволнованно произнес командир. — До свидания. Мы обязательно вернемся. Ждите нас! — Он обнял старика за плечи, затем, круто повернувшись, поспешил догонять уходящих солдат.
А Гом Со Бан еще долго стоял один на опустевшем берегу, молча глядя на быстро удаляющийся в горы отряд.
Лодка уже пересекала середину реки, когда Гом Со Бан увидел новую группу солдат, направлявшихся к переправе.
