Ок Дин училась с ней в одной школе, только на класс старше. Она была стройна и красива.
Ошеломленная Мария быстро сложила письмо, сунула его в карман чистой чоки и торопливо выскочила в кухню.
За завтраком она украдкой наблюдала за братом. Но он, как всегда, держался дерзко и беззаботно. Ей было смешно и грустно. Она не понимала, к чему это притворство и неискренность?
Ведь в церкви он молится богу, говорит о любви к ближнему, о тяжести грехов, о раскаянии. А в жизни! Вот встретил он Ен Сун, закружил ей голову, дал тысячу клятв, а теперь то же самое пишет Ок Дин. На сестру свою кричит, заставляет все делать, да еще смеется: «Поворачивайся, девчонка!»
Мать и соседи тоже молятся, рассуждают о добре, а дома все остается по-старому. Все лицемеры, двуличные!
Ей вспомнилось, как брат выступал однажды на собрании молодежи. Тогда он горячо защищал права женщин, и Мария вместе с другими девушками долго и радостно аплодировала ему. А в жизни его поведение так же далеко от слов, как небо от земли.
«Как можно говорить одно, а делать другое?» Глядя сейчас на самодовольное лицо брата, Мария думала: «Не прошло еще и месяца, как «любимым цветком» была Ен Сун, и вот уже «любимый цветок» — Ок Дин!»
Ей стало жалко подругу.
Мария давно ломала себе голову над тем, как брат познакомился с Ен Сун. И сейчас она поняла: он, верно, написал ей такое же письмо. Вот и Ок Дин скоро получит послание и поверит ему. Брат до поздней ночи просиживает за столом и что-то старательно сочиняет. Она усмехнулась: «Теперь ясно — всё любовные послания!»
Но дело не в его письмах. Просто он красивый и нравится девушкам.
Мария вспомнила, как Ен Сун говорила, что у ее брата приятная наружность. Наружность-то приятная, а внутри что?
И ей захотелось громко закричать: «Девушки, не верьте таким, как мой брат!»
Теперь Мария начала наблюдать за Ок Дин. Стояли последние дни апреля. Как-то она заметила, что Ок Дин, возвращаясь из школы, повернула в сторону от своего дома. Так и есть! Она направляется к сосновой горке. Что же будет? Любопытство вновь овладело Марией. Она быстро пробралась на то же место, откуда месяц назад наблюдала за Ен Сун и братом. Он уже был там и спокойно ждал. Вот показалась и Ок Дин. Смущенная и сияющая, она легкими и быстрыми шагами поднималась в гору. Приблизившись, она бросилась к брату и обняла его. Они поцеловались.
Мария раскрыла рот от изумления: Ок Дин, такая скромная и выдержанная, — и вдруг... Чем он их так очаровал? Смотри, каким счастьем сияют ее глаза!
Они присели на тот же самый камень. Ок Дин щебечет, как ласточка. А брат? Мария ясно слышит, что он говорит о своих чувствах теми же самыми словами, как и в прошлый раз.
О боже, что это?! На противоположной стороне от Марии зашевелились кусты, и в просвете показалось лицо... Ен Сун! У Марии защемило сердце.
Ен Сун отстранила ветку и решительно шагнула вперед.
— Ах! — в один голос вскрикнули Ок Дин и брат.
Брат вскочил и тотчас же растерянно сел обратно, а Ок Дин закрыла лицо руками.
— Вы здесь же клялись мне в вечной любви! — сдавленным от волнения голосом сказала Ен Сун брату.
— Как?! — с ужасом воскликнула Ок Дин.
Брат сидел растерянный и бессмысленно переводил взгляд с одной на другую.
— Разве я мог... предположить... я не знал! — наконец жалким голосом ответил он.
— Брат, я тоже не понимаю, что это такое?! — выскочила из укрытия Мария.
— Что?! — как ужаленный подскочил брат.
Ен Сун и Ок Дин отвернулись в разные стороны, плечи у обеих вздрагивали.
— Брат, — строго проговорила Мария, — я все знаю!
— Что? — растерянно пробормотал он.
Головы Ок Дин и Ен Сун склонялись все ниже и ниже.
— Слушайте, девочки, и чего вы плачете? Давайте лучше проучим его...
В этот момент где-то внизу, в роще, гулко ударил выстрел охотника.
Этот далекий хлопо́к словно хлестнул брата, он подскочил и, втянув голову в плечи, бросился бежать вниз с холма.
— Какой стыд! Что делать? — одновременно воскликнули Ок Дин и Ен Сун и, всхлипывая, кинулись в разные стороны. Путаясь в кустах, они падали, поднимались и бежали дальше.
Мария побежала за братом, но не догнала его. Наконец, обессилев от смеха, она села на камень и стала смотреть вслед быстро удалявшемуся брату.
С тех пор, встречая на улице студента, который не сводил с нее глаз, Мария всякий раз думала: «У этого красавца, наверное, как и у моего брала, полные карманы любовных писем».
Все шло своим чередом. Однажды вечером Мария, усмехнувшись, спросила брата:
— Какой цветок ты теперь любишь больше всего?
— Что?! — Брат, бросив ужинать, вышел из комнаты.
Мать, ничего не поняв, сердито сказала:
— И чего ты, девчонка, пристаешь к брату с глупостями?
Третьи сутки, день и ночь, не переставая идет проливной дождь.
