— Брат? Да разве он поможет? Он занят только самим собой. От него только и слышишь: «Дура, ты и этого не знаешь? Одно слово — девчонка!» — а то и хуже обругает...
Из пристройки вышел брат.
— Что ты сказала? Когда я отказывался тебе помогать? — грозно подступая к Марии, спросил он.
— Разве я говорила «не помогаешь»? Я сказала, что тебя не допросишься.
— А когда ты меня просила? Ты что, девчонка, кулака захотела попробовать?
— Ладно! Помогаешь... Ты всегда прав!..
— Говоришь, иероглифы?! Какие там иероглифы? Кого ты хочешь обмануть?
— Никого я не обманываю! Можете завтра спросить у матери Ен Сун! — Грустно усмехнувшись, Мария опустила глаза.
— Еще чего! Почему девчонка шляется по ночам?
«Ты еще позже возвращаешься, а тут раскричался!» — готова уже была ответить Мария, но, побоявшись, что брат ударит ее, сдержалась и промолчала.
Она часто ссорилась с братом. И он, как только у него не хватало доводов, начинал кричать и пускал в ход кулаки.
— Замолчи, девчонка! — угрожающе подступал он.
И, хотя Мария твердо знала, что родиться девочкой это не преступление, она каждый раз теряла самообладание. Стоило брату выкрикнуть свое «девчонка», как она вся сжималась, сникала и забывала все свои гневные и убедительные слова, которые минуту назад готовы были сорваться с ее языка.
Да и не только брат, но и мать с малых лет, чуть только что не так, кричала: «Эх ты, девчонка!»
Дома и на улице это слово всегда преследовало ее: «Что ты плачешь, девчонка?», «Девчонка, что болтаешься без дела?», «Хм, девчонка, а хочет получить первый кусок!»
Такие выражения больно ранили душу Марии.
Даже школу, в которой учился брат, люди называли просто школой, а когда говорили об их школе, то с каким-то пренебрежением обязательно добавляли: «девчачья школа».
Однажды на уроке английского языка учитель, видимо находясь в хорошем настроении, вздумал подшутить над ними и с улыбкой заметил, что слово «мэн» — «человек» по-английски обозначает также и «мужчина», а о женщине — «уымин» не скажешь, что она человек.
Девочки покраснели, притихли, и каждая с горькой обидой подумала: «Почему я не родилась мальчиком?»
Брат, возвращаясь из школы домой, занимался всем, чем ему хотелось, но никому и в голову не приходило сказать, что он бездельник. Ее же, Марию, каждое утро и вечер заставляли убирать на кухне, нянчить малышей, стирать. А чуть, бывало, зазеваешься, сразу услышишь: «Вот неуклюжая девчонка! Какая нескладная девчонка... Пошевеливайся!»
Если брата и ругали — обычно за дело, то в этом не было ничего обидного, унизительного. Такие упреки и она готова была бы выслушать. А то ведь, когда касалось ее, обязательно прибавляли это пренебрежительное «девчонка».
Однажды Мария не выдержала к сказала матери:
— Ты тоже была девчонкой.
Мать растерялась от неожиданности и несколько мгновений не находила что ответить.
— Но я не была такой, как ты. — И, усмехнувшись, добавила: — Девчонка не должна так разговаривать.
Как-то Мария услышала разговор матери с соседками:
— Дочь — не сын. Расти ее, одевай, а она замуж выйдет — и все пропало! С девочки только и возьмешь, что до замужества на родителей поработает. Чего жалеть ее?
Горько стало Марии от этих слов. Но ничего не поделаешь — видно, бог дал девушке такую долю.
Как-то она читала в священном писании о сотворении мира, о том, что дьявол, явившийся к Еве в образе змеи, уговорил ее сорвать и съесть запретное яблоко. Отсюда, решила Мария, и причина всех женских обид и неудач.
Однажды около речки она заметила змею. С криком: «Вот тебе, дьявол! Получай от меня за все!» — она кинулась к ней и долго, дрожа от страха перед «дьяволом», с остервенением била змею палкой.
Когда брату покупали новую одежду или обувь, Мария просила, чтобы купили и ей, и почти каждый раз в ответ слышала один и тот же оскорбительный отказ. Брат был жадным, всегда старался захватить всего побольше и получше. Мария знала, что мать в любом случае станет на его сторону и просьбами ничего не добьешься. И она не могла отказать себе в удовольствии подразнить брата, довести его до ярости.
Больше всех в семье любил Марию отец. Он вообще не ругал ее. А когда и скажет, что нельзя девчонке вести себя так, то в его устах это не звучало обидно.
В отсутствие отца брат вел себя особенно своенравно, подчеркивал, что он мужчина, старший в доме. Если отец узнавал об этом, то одергивал его, а мать и тут старалась выгородить сына.
Чувствуя поддержку матери, брат ходил по дому победителем. Это еще больше обижало Марию. Она завидовала брату, а порой даже ненавидела его.
«Почему он ко мне так несправедлив? Чем я ему не угодила?» — думала она.
Ей постоянно твердили о том, чтобы она не ходила по улицам одна. Особенно, мол, опасно ходить по Сеулу вечером — в городе много хулиганов. Смешно даже: на улицах горят фонари, и она уже не маленькая, всегда сможет защититься.
Странно как-то слушать их постоянные предостережения. Брат ведь может ходить до поздней ночи где ему вздумается, и никто ему никогда слова не скажет.
