– Ошибаетесь. Подслушивание не велось за вами как таковым. В принципе, все разговоры посетителей посреднической конторы перехватываются в кабинете общей предварительной диагностики. Чтобы собрать о вас необходимый материал, я обратился к архивариусу кабинета предварительной диагностики, и он любезно предоставил мне все данные. Сравните их с записью, сделанной охранником, – даже качество звука совершенно иное. Сейчас, я думаю, самое время вам узнать, что представляет собой клиника. Совместить полную перестройку методов лечения с усовершенствованием управления клиникой чрезвычайно сложно. Взять хотя бы знакомых вам посредников – это крайне нежелательное, но в наших условиях неизбежное зло.
В качестве недавнего примера жеребец рассказал случай, приключившийся с одним больным. Мужчина средних лет стоял на остановке и ждал автобуса, мимо проезжала на велосипеде девушка – одна рука на руле, в другой – прозрачный полиэтиленовый пакет, а в нем штук пятьдесят яиц. Она, наверное, была новичком и ехала неуверенно.
Навстречу ей несся тяжелый грузовик, сзади ее обгонял другой. Поравнявшись, они бы заняли всю проезжую часть. Мужчина рассчитал на глазок, что встретятся они именно в той точке, где находится велосипедистка. Он живо представил себе, как девушка выворачивает велосипед прямо на телеграфный столб и пакет ее ударяется о стену дома. Пятьдесят яиц разом разбиваются, превращаясь в комок желтой слизи. Ему стало дурно, и, опустившись на корточки, он потерял сознание. (Для справки: грузовики благополучно разминулись, не задев девушку, а в полиэтиленовом пакете лежали не яйца, а шарики для пинг-понга.)
Через тринадцать минут прибыла машина «скорой помощи». Это случилось днем, и потому приемом больных вместо врача клиники занимался посредник X. Результаты его осмотра, передававшиеся по радио в кабинет общей предварительной диагностики, с интересом слушали врачи шести отделений, ожидающие доставки больного. Это были представители специализированных отделений: периферического кровообращения, внутренней секреции, клеточного метаболизма, нейрохирургии, медикаментозной интоксикации, нервных окончаний органов чувств.
Согласно установленным правилам посредник должен убедить больного следовать всем указаниям, поступающим из кабинета предварительной диагностики. Но в случае если у больного или его семьи есть какие-то пожелания, посредник обязан считаться с ними, и больной нередко доставляется в так называемые общие отделения: терапевтическое, хирургическое или неврологическое. Нельзя, разумеется, порицать больного за то, что он не может точно назвать свою болезнь, но это очень затрудняет работу специализированных отделений. Не исключен, правда, и крайний случай, когда все больные – это врачи и медсестры, которые ложатся в клинику из чувства долга. Быть может, превращение общих отделений в отделения предварительной диагностики – недостижимый идеал, но в интересах дела гораздо разумнее было бы перестроить, а возможно, и упразднить специализированные отделения, задыхающиеся от наплыва больных. Пользуясь социальными завоеваниями, больные требуют все больше благ и услуг, и эта их борьба с каждым годом все глубже загоняет клинику в трясину.
Однако случай с мужчиной средних лет предоставил сотрудникам специализированных отделений редкую возможность – больной находился в бессознательном состоянии, и с ним не было никого из членов семьи. Кроме того, по свидетельству очевидцев (никто из них даже не предполагал, что виновницей всего была велосипедистка с пакетом яиц), мужчина потерял сознание по непонятной причине: не такой уж пожилой, крепкий на вид, не было у него ни судорог, ни конвульсий, – но он никак не выходил из коматозного состояния, и каждое отделение считало его своим больным. Обычно после непродолжительных консультаций достигалось соглашение, но в тот день все запуталось, и ни одно отделение не соглашалось на уступки; в конце концов дошло до отвратительной ссоры: люди обзывали друг друга бабниками, попрекали неумелой игрой в шахматы.
Ну а посредник без ответа от отделения предварительной диагностики не имел права заполнять историю болезни; он нервничал, не зная, как быть, время шло, и состояние больного вдруг резко ухудшилось, вскоре последовала клиническая смерть. И он стал желанной добычей отделения реанимации.
Там его вернули к жизни. Но поскольку врачей-реаниматоров нимало не интересует живой больной, после того как он выразил им свою признательность, его оставили без всякого присмотра, и вновь началась агония. Тут реаниматоры снова взялись за дело; и так который уж день больной, то умирая, то оживая, только и успевает благодарить врачей.
– Но как все это, по-вашему, связано с исчезновением моей жены?
– Ничего подобного я не говорил.
– Нет, говорили. Вы сказали, будто запись в начале пленки может оказаться ключом к загадке приемного отделения.
– Нет, речь идет не о первом большом эпизоде. Раньше… Короткая сцена – секунд на десять. Она там есть.
– Нету ее.
