Мы со Славиком встретились с Учителем в городе и пришли на рынок как раз в разгар торговли. Ли прошелся по рыночным проходам, глядя по сторонам, потом остановился и сказал мне:
– Вот тебе первое задание. Выбери среди всех этих людей торговца с самой жадной и противной рожей.
Я осмотрелся и довольно быстро нашел торговца, лицо которого своим выражением жадности и злости било все рекорды.
– Мне кажется, что самый жадный здесь – этот торговец цветами, – указал я на него Ли.
– Почему ты считаешь его самым жадным, и что ты можешь сказать о нем? – спросил Учитель.
– По-моему, все написано у него на лице. Посмотри, как он медленно отсчитывает сдачу, пересчитывая по несколько раз, чтобы не ошибиться, как неохотно он ее отдает. Кажется, что у него забирают не деньги, а руку. Не знаю, чем это вызвано. Может быть, у него было тяжелое детство или ему всегда не хватало денег, а может быть, он просто любит деньги. Я бы сказал, что он любит деньги больше, чем жизнь, поскольку видно, что он не привык доставлять себе удовольствия. Он одет в поношенную одежду, небрит, а значит, не заботится о своей внешности. Он ест вареную картошку с солью, засохшим хлебом и луковицей, несмотря на то, что вокруг продается много дешевых, вкусных и полезных продуктов. Судя по товару, который он продает, у него достаточно средств, чтобы позволить себе все что угодно. Конечно, он может копить ради какой-то цели, но, скорее всего, в накоплении отражается его мировоззрение и стиль жизни.
– Ты абсолютно прав в оценке этого человека, – чему-то злорадно улыбаясь, сказал Ли. – Думаю, он скорее удавится, чем выпустит из рук хотя бы трешку. Ты должен сделать так, чтобы он по доброй воле, без какого бы то ни было принуждения с твоей стороны дал тебе 25 рублей и был бы этому несказанно рад. Мне не важно, как ты это сделаешь, но я должен видеть, как он передает тебе деньги.
– Ли, это же невозможно! – взмолился я, но Учитель, жестом приказав Славику следовать за собой, пошел вперед по проходу.
Несколько мгновений я стоял в растерянности, не зная, что делать, потом мысленно активизировал круги купца и отшельника, чтобы одновременно задействовать хитрость, и мудрость. Приняв независимый вид, я направился к торговцу и встал около прилавка, разглядывая выставленный товар.
Помимо цветов, стоящих в ведрах, он продавал саженцы, семена и клубни растений. Яростно откусывая лук, торговец ругался с женщиной. Судя по обрывкам разговора, оба были крайне раздражены. Женщине не нравился вид товара, его дороговизна, и она резким, пронзительным голосом взывала к отсутствующей совести продавца. Я пододвинулся поближе и, скорбно и глубоко вздохнув, сказал:
– Да, некоторые люди не могут оценить тот тяжелейший труд, который нам, работникам сельского хозяйства, приходится приложить, чтобы вырастить цветы, рассаду и семена на продажу.
Женщина, ошеломленная этой неожиданной поддержкой ее оппоненту, замолчала на мгновение, затем, подобно всем женщинам желая оставить за собой последнее слово, выдала какую-то убийственную реплику и удалилась с гордо поднятой головой.
С подозрением уставившись на меня, торговец пожевал губами, но промолчал.
– Я не могу понять, почему ты не используешь более выгодные технологии, – бодро продолжал я. – Сразу видно, что ты настоящий крестьянин, и меня просто удивляет, почему ты не хочешь зарабатывать денег втрое больше, затрачивая те же усилия.
В злых глазах мужика вспыхнул огонек интереса. Я почувствовал, как круги купца и отшельника активизировались, начиная принимать и отдавать какие-то сигналы, и между мной и торговцем возникла первая, пока еще хрупкая связь.
Я огляделся, ища глазами Учителя, и увидел его, стоящего в отдалении за торговыми рядами, одного, без Славика.
Заметив, что я отвлекся, торговец спросил:
– О каких технологиях ты говоришь?
Полчаса, как на экзамене, я излагал последние достижения научно-технической революции в сельском хозяйстве. Я рассказал о том, как можно сохранять розы свежими от полугода до года с помощью песка, баллонного газа, парафина и мешков из толстого полиэтилена. Потом я заговорил о саженцах и отводках, о том, как выгодно прививать виноград и продавать привитые саженцы, и так далее.
Впитывая мои откровения, торговец постепенно менялся в лице и слушал меня все более напряженно. Казалось, что его грязные уши отошли под прямым углом от лысоватого черепа. Нижняя губа отвисла, рот приоткрылся. Торговец забыл о недоеденной луковице и, мимоходом смахнув ее с прилавка, принял позу поудобнее, стараясь не пропустить ни одного слова.
Иногда подходили покупатели, тогда я замолкал и делал вид, что собираюсь уходить. Торговец, краснея от волнения, умолял меня подождать и продолжить такой интересный рассказ. Он стал очень вежливым и внимательным даже к покупателям. Наконец я подвел разговор к теме выгонки цветов сирени без почвы, в ваннах с питательной средой.
Торговец нервно сглотнул слюну и спросил, как это делать.
