Господин Люцерн с трудом поднимался по крутой тропинке. Девушка висела у него на плече лицом вниз, садовник придерживал ее за талию. Я ковылял сзади, готовый подхватить девушку, если он споткнется.
Когда мы выбрались наверх, смутная тень метнулась в сторону с испуганным визгом. Я дернул головой, но в этот момент мне под босые ноги подвернулся корень, и я больно ударился об него пальцем.
Обеспокоенный Игнат встретил нас у задней калитки — по дороге я успел послать ему зов. С его помощью мы отнесли незнакомку в гостевую комнату и уложили на кровать. На ее бледном лице ярко выделялись рыжие веснушки. Под волосами, выше уха, я заметил кровоточащую ссадину.
— Разожги камин, — велел я Игнату, накрывая девушку одеялом. — Потом принеси еще одеяло и сделай горячий чай.
А сам вызвал Горчакова:
— Иван, это Воронцов. Срочно приезжай ко мне. Я выловил из реки утопленницу. Девушка жива, но без сознания. Кроме того, ее ударили по голове.
— Еду, — коротко ответил Иван.
Игнат тем временем принес охапку дров. Со стуком свалил их на пол и принялся торопливо щепать большим ножом лучину — камин летом мы не разжигали.
— Дай, помогу, — Люцерн отобрал у него нож. — А ты пока чай согрей.
Садовник посмотрел на меня:
— Вам бы переодеться, Александр Васильевич. За гостьей я присмотрю, с ней все будет в порядке.
Он сказал это с такой уверенностью магического существа, что я только кивнул:
— Спасибо.
Поднявшись наверх, я разделся, бросил мокрую и грязную одежду прямо на пол, а сам забрался в душ. Горячая вода обожгла кожу. Постояв с минуту под тугими струями, я сообразил, что нужно вызвать полицию. На голове у девушки большая ссадина. Да она и сама сказала, что ее кто-то ударил.
Так я и поступил — послал зов Мише Кожемяко. Кажется, я его разбудил. Но он мгновенно проснулся, едва я обрисовал ему ситуацию.
— Ты целителя вызвал? — только и спросил он.
— Конечно.
Наскоро вытерев голову полотенцем, я завернулся в теплый халат и снова спустился в гостевую комнату. В камине уже трещал огонь, по комнате волнами расходилось тепло. Девушка была укутана двумя одеялами, наружу торчал только кончик носа и прядь рыжих волос.
— Не пришла в себя? — спросил я садовника.
Он молча покачал головой.
Я наклонился и послушал дыхание девушки — оно было ровным.
— Господин Люцерн, спасибо, что вытащили нас, — сказал я. — Могу я спросить, что вы делали на реке?
— Обратное течение иногда приносит редкую рыбу, — негромко ответил Люцерн. — Я надеялся ее поймать.
Его желтые глаза блеснули под широкими полями шляпы.
— Вы видели на мосту кого-нибудь, кроме меня? Или на берегу?
Люцерн едва заметно покачал головой.
— Нет.
Игнат протянул мне большую кружку с горячим чаем.
— Выпейте, Александр Васильевич.
Я сделал глоток. Чай был очень сладким, Игнат явно перестарался с малиновым вареньем. В носу засвербило. Я не удержался и от души чихнул, едва не расплескав чай.
— Ну, вот, — укоризненно сказал Игнат. — Я же говорил, что вы простудитесь.
Иван и Миша приехали одновременно. Иван сразу прошел в комнату девушки, а Миша поднялся ко мне в кухню.
Он был хмур, лицо выглядело помятым.
— Хочешь кофе? — спросил я.
— Очень, — кивнул он. — Рассказывай, что случилось.
— Я пошел прогуляться на Шепчущий мост. Увидел тонущую девушку и вытащил ее из воды. Мне помог садовник Люцерн, вместе мы принесли ее сюда.
— Ты видел, как она упала в воду?
— Нет. И криков тоже не слышал.
— Может быть, кого-то заметил?
— Возможно. Когда я поднялся на мост, то вдалеке мелькнула какая-то тень. Но тут же исчезла. Я не знаю, кто это был.
— Жаль, — поморщился Миша.
Тряхнул круглой белобрысой головой и энергично потер ладонями широкое лицо.
Я поставил перед ним чашку с кофе.
— Выглядишь усталым. Бурная личная жизнь или проблемы на работе?
— И то, и другое, — признался Миша. — Хотя, проблемами это не назовешь. Меня повысили. Теперь я — полицейский следователь.
— Поздравляю, — улыбнулся я. — А почему я узнаю об этом только сейчас?
— Потому что официальное подтверждение пришло только вчера, — объяснил Миша. — А сегодня я хотел позвать тебя и Севу в «Румяного поросенка». Посидеть, как в старые времена, отметить мое повышение.
— Отличная идея, — одобрительно кивнул я. — А как Прудников отнесся к твоему повышению?
— Степан Богданович в бешенстве, — поморщился Миша. — Третий день со мной не разговаривает, ходит мимо, как будто меня и нет. А ведь мы с ним один кабинет делим. Неприятная ситуация. К счастью, начальник управления обещал выделить мне каморку в полицейском архиве.
— Не ожидал от Прудникова такой реакции, — удивился я.
— Да я и сам не ожидал, — вздохнул Миша. — Ситуация некрасивая получилась. Это я раскопал в архиве дело картографа Кляева. А расследовал его Степан Богданович. Когда выяснилось, что убийство картографа было подстроено, Степану Богдановичу влепили выговор. А мне — благодарность и повышение. Зотов лично говорил с полицмейстером о том, чтобы продвинуть меня по службе.
— Ты это заслужил, — улыбнулся я. — А на Прудникова не обращай внимания.
