— И ответите на мои вопросы, — добавил я.
— Если смогу, — кивнул Стригалов.
— Скажите, Юрий Андреевич, когда граф Сосновский составил завещание?
— За несколько дней до своей болезни, — ответил юрист. — Он вызвал меня к себе. Я потом много думал об этом. Мне показалось, что граф что-то предчувствует. В своем кабинете Дмитрий Валентинович продиктовал мне текст завещания.
— И вы не были удивлены? — спросил я.
Стригалов криво усмехнулся:
— Удивлен? Я был поражен, изумлен. Это куда более точное выражение.
— Вы спросили графа, почему он принял такое странное решение?
— Конечно! Спросил, и не раз.
— И что же вам ответил Сосновский?
— Ничего. Граф сказал, что вправе полностью распоряжаться своим имуществом. Это его решение, и обсуждению оно не подлежит. После этого мне оставалось только составить документ и дать его графу на подпись. Граф подписал завещание, сам убрал его в конверт, сам запечатал личной печатью и передал конверт мне. Кроме того, он взял с меня обещание, что я никому не скажу ничего о завещании до момента его смерти.
— Даже Николаю Сосновскому? — уточнил я.
— Особенно ему, — кивнул Стригалов.
Все это время я внимательно следил за эмоциями Стригалова. Он не обманывал меня напрямую. Возможно, о чем-то умалчивал. Но у юристов есть такая привычка.
— А откуда взялся купец Порфирьев? — спросил я. — Вы с ним знакомы?
— Порфирьева нашел сам граф Сосновский, — быстро ответил Стригалов. — Я увидел его только на оглашении завещания.
— Вы меня обманываете, Юрий Андреевич, — с улыбкой заметил я. — Помните? Я чувствую ваши эмоции.
— Так это правда? — прищурился Стригалов. — Вы чувствуете, когда вас обманывают?
— Да, — кивнул я. — Расскажите мне правду, иначе наш договор потеряет силу.
— Прошу меня извинить, Александр Васильевич, — поморщился Стригалов. — Я должен был проверить.
— Понимаю, — кивнул я. — Так что же с Порфирьевым?
— Порфирьева и в самом деле нашел граф Сосновский. Не спрашивайте меня, где они познакомились, я этого не знаю. Но за неделю до того, как составить завещание, Дмитрий Валентинович обратился ко мне и просил засвидетельствовать договор между ним и купцом Порфирьевым. В этом договоре граф Сосновский обещал упомянуть купца Порфирьева в своем завещании, если купец заплатит определенную сумму денег.
— Вот оно что, — понял я. — И какова же была сумма?
— Пятьдесят тысяч золотых червонцев.
— Немало! — изумленно воскликнул я. — И что же, купец Порфирьев уплатил эти деньги?
— Этого я не знаю, — покачал головой Стригалов. — Я только составил договор. Граф Сосновский и Порфирьев его подписали.
— Граф выполнил свои условия в завещании, — задумчиво сказал я. — Значит, и Порфирьев должен был выполнить свое. Он заплатил графу Сосновскому деньги. Интересно, где они сейчас?
— Этого я не знаю, — повторил Стригалов. — Я видел Порфирьева только два раза. В кабинете графа и вчера. В этом кабинете.
Я чувствовал, что Стригалов не врет.
— Что ж, благодарю вас за откровенность, — сказал я. — Мне еще потребуется ваша помощь. Я прошу вас послать зов купцу Порфирьеву и договориться о том, чтобы он встретился со мной.
— Но Порфирьев не мой клиент, — возразил Стригалов. — Я не могу требовать, чтобы он говорил с вами.
— Вам и не нужно требовать, — улыбнулся я. — Просто пошлите ему зов и предложите встречу.
— Хорошо, — сдался юрист.
Он прикрыл глаза. Я терпеливо ждал, небольшими глотками пробуя чай. Напиток и вправду был изумительный, с легким травяным привкусом и достаточно крепкий. В него даже не требовалось добавлять сахар.
Юрист Стригалов открыл глаза и посмотрел на меня.
— Простите, Александр Васильевич, — сказал он. — Но господин Порфирьев не желает с вами разговаривать. И встречаться он тоже не хочет. Господин Порфирьев заявил, что соглашение с графом Сосновским — это его личное дело. И вмешательство посторонних ему не требуется. Я ничего не могу сделать.
Стригалов развел руками.
— Благодарю вас за то, что попытались, — улыбнулся я. — Возможно, мне понадобится еще встретиться с вами. В таком случае я пришлю вам зов. У вас и в самом деле изумительный чай.
Поставив чашку на стол, я поднялся и пошел к выходу из кабинета.
— Вы обещали сохранить тайну, — напомнил мне Стригалов.
— Разумеется, — кивнул я, — при условии, что вы и дальше будете со мной откровенны.
Секретарша Стригалова проводила меня ослепительной улыбкой, и я ответил ей полной взаимностью. Спустился по лестнице, вышел из здания юстиц-коллегии на набережную Невы, облокотился на гранитный парапет и стал думать, что делать дальше.
Случайно взглянув на окна второго этажа, я увидел в окне фигуру Стригалова. Юрист с озабоченным видом смотрел на меня.
Немного поразмыслив, я послал зов Никите Михайловичу Зотову.
— Добрый день, Никита Михайлович.
— Добрый день, господин Тайновидец, — сухо ответил Зотов. — Чем порадуете?
— Вы слышали о завещании графа Сосновского? — без предисловий спросил я.
— Нет, — удивился Зотов. — А с ним что-то не так?
