— Это очень подозрительно, — заметил я.
— А ведь ты прав, Саша, — медленно сказал Сосновский. — Что, если всю эту историю с завещанием подстроил Юрий Андреевич? Ведь у него и возможности были, но я не могу поверить, чтобы он пошел на это.
— У нас нет необходимости во что-то верить, — улыбнулся я. — Можно пойти и поговорить с Юрием Андреевичем.
— Так и надо сделать, — решительно кивнул Николай. — Я сейчас же пойду и заставлю его все мне рассказать.
Он бросил вилку и поднялся из-за стола.
— Сядь, пожалуйста, — спокойно попросил я.
Сосновский остался стоять, глядя на меня.
— Коля, сядь и выслушай меня, — повторил я.
Он медленно опустился на стул.
— Ты обратился ко мне за помощью, — сказал я. — И я тебе помогу. Но действовать буду сам. И очень прошу тебя не вмешиваться, чтобы не испортить все дело. Ты меня понимаешь?
Глядя на него, я ждал ответа.
— Понимаю, — кивнул Сосновский.
— Вот и хорошо, — мягко сказал я.
Солнце наконец-то выкарабкалось из-за старых лип и бросило на пол кухни яркую полосу теплого света.
— Ешь, — напомнил я Сосновскому и тоже придвинул к себе тарелку. — Ты попал в очень загадочную историю, и мой магический дар говорит мне, что в ней далеко не все гладко. Я возьмусь за твое дело, Коля.
— Спасибо, Саша, — горячо поблагодарил Сосновский. — Я заплачу любые деньги, только бы понять, что произошло. Почему мой отец лишил меня наследства? Кому перешел наш родовой дар? Я очень хочу это знать.
— Денег я с тебя не возьму, — улыбнулся я. — Предлагаю другой вариант. Ты знаешь, что роду Воронцовых сейчас требуется много корабельного леса?
— Да, я видел это в документах, — кивнул Сосновский.
— Вчера я вместе с Юрием Владимировичем был на верфи. Мастер жаловался, что новая партия леса оказалась низкого качества. Вместо корабельного леса привезли обычную сосну.
— Этого не может быть, — ошарашенно сказал Сосновский. — Отец всегда внимательно следит.
Он замолчал и сгорбился.
— Да, отца ведь больше нет. Наверное, управляющий что-то напутал. Я постараюсь разобраться, Саша, хотя теперь у меня нет никаких прав.
— Не нужно ни с чем разбираться, — улыбнулся я. — Давай договоримся так: если мне удастся помочь тебе восстановить право на наследство, ты проследишь, чтобы на наши верфи шел самый лучший лес.
— Конечно, — с облегчением кивнул Сосновский. — Об этом ты мог бы и не говорить. Я все сделаю.
— Вот и замечательно, — улыбнулся я. — На этом и порешим.
— Я ведь и не рассчитывал, что мне кто-то поможет, — неожиданно сказал Сосновский. — Бродил по городу в полной растерянности и совсем случайно вспомнил про тебя. Мы не виделись с самого выпуска, но я вспомнил, что ты получил путь Тайновидца.
— Хорошая память всегда помогает, — улыбнулся я.
— Что мне теперь делать, Саша? — спросил Николай.
— Во-первых, тебе нужно хорошенько выспаться, — сказал я. — Отправляйся домой и отдохни. Если хочешь, можешь несколько дней пожить у меня. Так мне даже будет спокойнее.
— Спасибо, но я лучше поеду домой, — отказался Сосновский.
— Смотри сам, — улыбнулся я. — Но самое главное, не пытайся сам ничего выяснить. Предоставь заниматься твоим делом мне. Я буду держать тебя в курсе. Если мне понадобится твоя помощь, я тебе об этом сообщу. Мы договорились?
— Да, — кивнул Сосновский. — Саша, не думай, что я какой-то нервный подросток. Все это потрясло меня, но я смогу вести себя благоразумно.
— Это самое лучшее, что ты можешь сделать, — улыбнулся я. — Доедай, а я пока вызову тебе извозчика.
Николай жадно принялся за остывшую яичницу. Он был голоден, и не мудрено. Как я понял, Сосновский ничего не ел со вчерашнего вечера.
— Еще одно, — вспомнил я. — Ты знаешь Петра Брусницына? Он служит у вас лесничим.
— Да, я знаю его, — кивнул Николай. — Правда, мы не очень близко знакомы. Общались от случая к случаю и только по делу. Но он кажется мне хорошим парнем.
— Давно он у вас служит? — уточнил я.
— Сколько я себя помню, — кивнул Николай.
Когда Сосновский уехал, я сварил себе кофе. С чашкой в руках спустился в кабинет, откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и глубоко задумался. Пока я видел только два наиболее очевидных варианта. Во-первых, завещание могло оказаться фальшивкой. В это трудно было поверить, ведь подлинность бумаги очень легко установить. Но я не мог сбрасывать со счетов такую возможность. Если завещание поддельное, адвокат Стригалов наверняка к этому причастен. Второй вариант: отец Николая Сосновского затеял какую-то грандиозную махинацию, и лишение сына наследства было только ее частью. Об этом адвокат тоже мог знать больше, чем он рассказал Николаю. В общем, с какой стороны ни посмотри, адвокат Стригалов оказывался ключевой фигурой. Значит, с него и нужно было начинать.
Дело было очень интересное. К тому же, оно напрямую касалось нашего рода. Поэтому первое, что я сделал — послал зов Игорю Владимировичу.
— Прошу прощения, что беспокою вас так рано, ваше сиятельство, — вежливо сказал я.
— Ты смеешься, Саша, — возмутился Игорь Владимирович. — Я давно уже на ногах, и занимаюсь делами.
