В бумагах покойного мужа, погибшего год назад при таинственных обстоятельствах, Кэрин находит письмо некоего Джеймса Паладина. И это письмо переворачивает всю ее жизнь…
Дождавшись сумерек, Кэрин Бренли заняла позицию для наблюдения за неким домом в Форест-Хилл, элитном районе Сан-Франциско.
Долго ждать не пришлось: вскоре к особняку подъехал серебристый «универсал». Дверь гаража открылась, и машина исчезла внутри. Потом из гаража вышли двое детей, мальчик лет восьми и девочка лет пяти, и высокая стройная женщина в черном деловом костюме.
Значит, он женат. И с детьми. Это все меняло.
Не успели приехавшие войти в дом, как рядом с ними затормозил «мерседес». Дети запрыгали и замахали руками. Женщина улыбнулась. Дверь гаража снова открылась…
Позади машины Кэрин остановился мотоцикл. В зеркале заднего обзора она увидела, как с мотоцикла слез мужчина в прикиде байкера и направился к ближайшему дому — тому, перед которым она затаилась. Забрав содержимое почтового ящика, он взбежал по ступеням.
Кэрин вернулась к наблюдению за семьей на той стороне улицы, сосредоточив внимание на только что подъехавшем мужчине. Муж. Отец. Он оказался не таким высоким, каким рисовался ей в воображении, хотя волосы у него были темные, как она и ожидала.
Что дальше? Она приехала, чтобы увидеть его своими глазами. Но как удостовериться, что он и есть Джеймс Паладин, биологический отец ее сына? Подойти и спросить открытым текстом?
Может быть, лучше оставить все как есть…
Нет. Пол дал обещание девятнадцать лет назад. Сам он уже не может его выполнить, так что это должна сделать она.
Между тем семья вошла в дом; мужчина нес на руках девочку, а та обнимала его за шею и то и дело целовала в щеку.
Кэрин барабанила пальцами по рулю и думала, что ей делать. Поехать сейчас домой, а завтра утром вернуться, проследить за ним до места работы и посмотреть, нельзя ли там установить его личность? Но тогда придется отпрашиваться. Потерять дневной заработок и чаевые — перспектива не из приятных. Но ничего не поделаешь. Кэрин повернула ключ в замке зажигания, включила заднюю скорость, отпустила ручной тормоз — и как раз в эту минуту заметила, что мотоциклист сбегает по ступеням. Она схватила карту, лежавшую рядом на сиденье, и уткнулась в нее, чтобы он не увидел ее лица — на тот случай, если ей опять придется выслеживать Джеймса Паладина.
Она услышала, как взревел его мотоцикл, но не опустила карту, дожидаясь, пока мужчина отъедет. Вдруг его мотор заглох, потом раздался резкий стук к ней в окно. Кэрин вздрогнула. Карта выпала у нее из рук. Нога соскользнула с педали тормоза, и машина поехала назад.
— Вы что?.. Стойте! — Он стукнул по капоту. — Тормозите…
Кэрин резко нажала на тормоз. Послышался удар металла о металл. Потом наступила тишина. Что она наделала? Она никогда еще не попадала в ДТП. Ее ни разу не штрафовали. И вот именно сейчас, когда ей надо было оставаться как можно незаметнее…
Женщина перевела дыхание. Отбросила помявшуюся карту и посмотрела на мужчину в окно. Ладно, подумала Кэрин, ощущая, как успокаивается сердце и возвращается слух. Ладно. Что сделано, то сделано. Пока она смотрела на мотоциклиста, тот сорвал с себя шлем и провел пальцами по темным волосам. Прямой взгляд зеленых глаз буквально сверлил ее. Черты лица подчеркивала темная щетина — он явно не брился несколько дней. Кэрин опустила стекло и попыталась улыбнуться.
Судя по неосторожным действиям водителя, он ожидал увидеть за рулем подростка. Однако идиотом, который только что смял крыло купленного два месяца назад и оборудованного на заказ «харлея», к тому же только что полученного из ремонта после аналогичного случая, оказалась женщина в возрасте, близком к его собственным сорока двум. Он мысленно составил ее описание, как делал всегда при первой встрече с людьми: волосы золотисто-каштановые, с челкой. Тоненькая, изящная. Роста среднего или чуть выше, точнее сказать было нельзя. Во взгляде ее синих глаз сквозила неуверенность.
Он едва сдерживался, чтобы не наорать на нее. Черт побери, он ждал этого мотоцикла почти целый год! А тут за один месяц ему делают вторую аварию.
Взглядом велев ей оставаться на месте, он пошел посмотреть на повреждение. Крыло погнулось и вмялось в шину — в точности, как в прошлый раз. Он вынул блокнот и шариковую ручку, записал номер машины виновницы и постоял, уставившись на асфальт, пока не успокоился достаточно, чтобы говорить с ней.
— Мне ужасно жаль, — сказала женщина, когда он подошел.
Он встретился с ней взглядом. Глаза бирюзовые, отметил он, не синие. На губах красная помада. Он ненавидел красную помаду.
— Вы испугали меня, когда забарабанили по стеклу. Моя нога соскочила…
— Я постучал, — поправил ее он. — И даже не очень громко. — Вот и делай после этого людям добро: он увидел у нее карту и решил, что она заблудилась. Он открыл блокнот на чистой странице. — Между прочим, у вас на задней дверце вмятина.
— Большая?
— Можете посмотреть сами.
Женщина осталась на месте. Боится выйти из машины? Неужели он такой страшный?
— Нам нужно обменяться информацией о страховке, — сказал он.
