Если вам сложно понять, зачем сегодня нужно писать (а главное читать) нечто настолько консервативно прямолинейное – не то «Петр Первый» Алексея Толстого, не то «Россия молодая» Юрия Германа на новый лад, вы, в общем, не одиноки. Алексей Иванов, помимо прочих своих удивительных умений, способен превращать фрагменты подлинной истории в восхитительную, безумную и головокружительную фантасмагорию, обладающую свойством не просто заменять правду, но диковинным образом ее превосходить. Однако на сей раз он словно специально ограничивает, искусственно зауживает свой писательский диапазон, так что тем, кто (как и я) ожидал нового «Сердца пармы» или «Золота бунта», следует знать: нет, это вещь принципиально иная – настоящий, честный исторический роман-эпопея, без какой-либо литературной игры или второго дна. Всё по правде и почти без вольностей – ну, насколько это вообще возможно в художественной прозе. Много убедительных, ручной лепки героев, много (по правде сказать, очень много) сюжетных линий, большой полнокровный мир, как в каком-нибудь «Волчьем зале» Хилари Мантел – но и всё, в общем-то, ни чудес, ни откровений.
Однако не спешите огорчаться. Если вам удастся преодолеть разочарование на старте и всё же занырнуть в «Тобол», то, поверьте, выныривать вам не захочется. Такова уж природа ивановского дарования, что в любом – даже самом гиблом – жанре он ухитряется многократно превзойти любые ожидания: не просто прыгнуть выше заданной планки, но вообще выполнить какое-то совершенно иное и неожиданное упражнение, трудно описываемое в рациональных терминах. Тяжело и со скрипом проворачиваясь поначалу, густонаселенная, плотная и материальная ивановская вселенная в какой-то момент раскрутится до таких бешеных оборотов, что 700 страниц уже не покажутся избыточными, а второй том (с подзаголовком, как нетрудно догадаться, «Мало избранных») захочется получить – окей, не прямо завтра, но поскорее.
Если бы русская литература была устроена так же, как английская, то «Роза ветров» Андрея Геласимова стала бы хорошей заявкой на шорт-лист Букеровской премии. Консервативный и просторный исторический роман, написанный при этом свежо, прозрачно и ясно, да еще и основанный, как принято говорить, на реальных событиях (именно такова «Роза ветров»), – ровно то, что неизменно высоко котируется в рамках англоязычной литературной традиции. Однако русская литература – совсем не английская, поэтому у нас роман Геласимова смотрится подозрительной экспортоориентированной диковиной, скроенной по каким-то совершенно чуждым лекалам. Как результат, первую треть книги читатель недоверчиво ждет хитрого постмодернистского коленца (ну не может же в современном русском романе всё в самом деле быть так просто), во второй трети свыкается с мыслью, что коленца не будет, и только к третьей начинает понемногу получать удовольствие от чтения. Что, конечно, не совсем справедливо: при всех своих странностях роман Геласимова – доброжелательная к читателю, надежная и увлекательная проза, достойная если не восхищения, то во всяком случае благодарности и симпатии с самых первых страниц.
В центре «Розы ветров» – судьба флотского офицера Геннадия Невельского, наставника великого князя Константина, а после – героического исследователя Приморья, в середине XIX века впервые прошедшего устьем Амура и доказавшего, что Сахалин – это остров. В начале романа мы встречаем героя в Лиссабонском театре, где Невельской лихо спасает юного императорского сына от загадочных злоумышленников, а в финале оставляем его на палубе транспорта «Байкал» во главе горстки русских моряков, отражающих нападение диких дальневосточных туземцев-гиляков. В зазор между этими двумя точками укладываются сложные интриги русско-английской «Большой игры» (Британия всеми силами рвется на китайский и японский рынки, что противоречит стратегическим интересам России), морские походы с подробным, но неутомительным описанием корабельного быта, полудетективная семейная драма в поместье самого Невельского, бал с участием гардемаринов и воспитанниц Смольного института, колониальная политика, романтическая история любви, несколько эпизодов с участием поэта Тютчева (к слову сказать, самого отталкивающего персонажа в книге) и – ну, куда ж без этого – немного пресловутого «хруста французской булки» и «России, которую мы потеряли» (впрочем, без излишеств и в рамках хорошего тона). Роман катится от завязки к развязке плавно и уверенно, и хотя «невозможно оторваться» не совсем тот оборот, который первым придет вам в голову, в одном можно не сомневаться: «Роза ветров» писалась не для беззаконного авторского самовыражения, а с честной и редкой (а потому особенно ценной) интенцией сделать читателю хорошо.
