Мистер Гримторп замирает, мгновенно выпуская ее. Его волосы взлохмачены. Одна тапочка с монограммой соскользнула с его ноги. Носок его потерянной обуви направлен на меня, как смертоносная стрела.
– Пип, – говорит мистер Гримторп, – я просто… Приглашаю твою бабушку на чай.
Он небрежно сует ногу обратно в свою блудную тапочку. Рот бабушки сжат, она смотрит на меня, и на ее глаза наворачиваются слезы. Я вижу, что она пробует заговорить, но у нее не получается.
– Чай – прекрасный напиток, вы согласны? – замечает мистер Гримторп. – Он помог в самые темные времена. Сладкий чай с медом, правильно я говорю, Флора? Чья жизнь не сахар, тот жаждет ее подсластить. Пип, не присоединишься к нам за чашечкой чая?
Его глаза снова отливают голубой сталью, а не налиты кровью. Высокий, худощавый, хорошо одетый, не горбатый и не волосатый, чистый, респектабельный, он – человек, а не волк в овечьей шкуре. По углам его кабинета не пылятся груды костей, и он не обитает под мостом, пугая путников.
Но теперь я вижу, вижу это яснее, чем когда бы то ни было: можно быть человеком и в то же время монстром.
– Молли? Молли?
Это мистер Престон зовет меня с соседнего барного стула, поддерживая за спину двумя руками, чтобы не дать мне упасть.
В лице Анджелы сплошное беспокойство, когда та захлопывает ноутбук.
– Я в порядке, – бормочу я.
– Еще чего, – качает головой Анджела. – Ты же в обморок хлопнулась, Молли! Если бы мистер Престон тебя не поймал, ты бы грохнулась со стула и костей не собрала.
Я чувствую головокружение, все как в тумане. На краю моего зрения роятся световые пятна.
– Вот так, ну же, – успокаивает мистер Престон, – Молли, дыши глубже.
Я дышу, как он велит.
– Она снова среди живых, – сообщает мистер Престон Анджеле, выпуская меня из объятий. – Не нужно паниковать.
– Взгляните, что я наделала, – бормочу я. – Я запятнала этот отель, наняв крысу. Крысу по имени Лили.
– Послушай-ка, юная леди, – поворачивается ко мне мистер Престон, – не допускай одну ошибку дважды.
– Какую ошибку?
– Не относись с предубеждением, – поясняет он. – Ты уже знаешь, чем это может закончиться. Есть лишь один способ установить истину.
– Какой способ?
– Позволить Лили самой за себя сказать.
– Да она же двух слов связать не может, – встревает Анджела.
– Но говорить она может, – возражаю я. – Со мной. Когда ей комфортно. И не сразу.
Мы решаем, что нужно хотя бы попытаться заставить Лили объясниться и защитить свое доброе имя. План рождается тут же.
– Ты уже достаточно пришла в себя, чтобы пойти за ней? – спрашивает мистер Престон.
– Да. – Я слезаю с барного стула, чтобы проверить свою устойчивость. – Мне уже гораздо лучше.
Это правда, по большей части. Во всяком случае, мир перестал кружиться перед глазами.
– Давай, Молли, иди, – отвечает Анджела. – И не забывай дышать!
Я киваю обоим, торопливо покидаю «Сошиал» и направляюсь вниз, в раздевалку для горничных, где и нахожу Лили, надевающую униформу перед новым рабочим днем. Все ее лицо вытягивается, когда вместо «Доброе утро» я говорю: «Нам следует обсудить дело чрезвычайной важности», а затем приказываю ей подняться в «Сошиал».
По возвращении я нахожу мистера Престона и Анджелу там, где я их оставила. Увидев их, Лили замирает как вкопанная.
– Что происходит? – спрашивает она почти шепотом.
– Именно это мы и хотим выяснить, – отвечаю я.
Мистер Престон встает, когда мы с Лили приближаемся, и предлагает ей свой барный стул:
– Прошу, присаживайся, Лили.
Сидит она неподвижно и избегая зрительного контакта со мной.
– Лили, – начинаю я, – вероятно, ты угодила в неприятную ситуацию, но у нас пока нет в этом уверенности. Мы хотим дать тебе возможность объясниться. И хочу сразу предупредить: мы не считаем тебя воровкой, негодяйкой или убийцей, это мнение было бы предвзятым и безосновательным.
– Молли пытается сказать, – помогает мистер Престон, – что мы помним о презумпции невиновности.
Анджела ставит на стойку свой ноутбук и открывает его перед Лили.
– Мы хотим показать тебе это, – указывает Анджела на монитор с главной страницей сайта
Затем она знакомит Лили со всеми товарами Мрачного Жнеца, заканчивая экземпляром книги мистера Гримторпа с автографом: «Дорогая Лили…»
На протяжении всей демонстрации Лили едва ли шевелится, как будто превращенная в камень. И даже когда ей дают слово, она молчит. Не издает ни звука.
– Ты, конечно, понимаешь, почему мы встревожены, – говорит мистер Престон. – И почему тебя легко обвинить в том, что ты воровала из отеля, что ты и есть Мрачный Жнец.
Лили кивает.
– Тебе нечем себя оправдать? Нечего объяснить? – спрашиваю я.
Тогда Лили смотрит прямо мне в глаза и произносит:
– Всегда вини горничную.
– Ну, то есть призналась, – кивает Анджела. – Ты украла все эти вещи с целью продажи их на этом дерьмовом сайте.
– Нет, – отвечает Лили настолько тихо, что нам приходится подсесть ближе. – Я этого не говорила. Я не о себе говорила.
– Если не ты виновата, то кто? – спрашивает мистер Престон.
– Болтун – находка для шпиона. – И ее глаза вновь превращаются в лужицы.
