Никола отвернулся от брата и открыл стеклянную дверь. Солоновато-горький поток воздуха выветрил дым и то, что осталось после их ссоры. Все эти слова, что они кричали друг другу, когда каждый отстаивал свою позицию.
Братья Гримальди были внешне очень похожи: одинаковое крепкое телосложение унаследовали от отца. Но если в Клаудио проглядывали нордические корни, то Никола своими темными волосами, глубоким, порой меланхоличным, взглядом и своей силой пошел в мать, Марию Антонию.
Многие годы Клаудио оставался тенью их отца, Гвидо, усвоив его жесты, манеру растягивать слова при разговоре и способ смотреть на людей. Он был старшим сыном, и именно ему полагалось занять место отца в их строительной компании. Многим такое положение Клаудио казалось привилегированным, но Николу это совершенно не заботило. Наоборот, он был счастлив, что все распределено заранее, – это давало ему свободу выбора, право на собственные идеи, возможность делать так, как он считает нужным.
– И что ты собирался делать без моей подписи? Или ты бы ее тоже сфальсифицировал? – Никола кипел от злости. – Как бы тебе это удалось?
– Все, хватит. – Клаудио стукнул кулаком по массивному деревянному столу, принадлежавшему когда-то их отцу. – Я сделал то, что должен был, чтобы наша компания могла остаться на плаву, когда тебя черти неизвестно где носили. Нельзя было терять время. Нужно было что-то предпринимать, иначе мы бы потеряли все.
Никола еле сдержался, чтобы не выругаться. У его брата не было абсолютного права голоса для совершения сделок. После того что произошло, на много месяцев Никола стал недоступен, он и слышать не хотел ни о чем и ни о ком. Он не хотел подвергаться опасности, что его найдут. Он провел рукой по лицу и отвернулся, пытаясь успокоиться.
– Я пробовал с тобой связаться. Но ты не отвечал.
Никола кивнул, уставившись в пустоту. Клаудио продолжил беседу, перечисляя ситуации и события, о которых брат не знал.
– Нужно было принимать определенные решения, и я их принял. – Теперь голос Кладуио звучал спокойнее. Он снисходительно улыбался брату. – У меня и в мыслях не было обманывать тебя.
– А я так никогда и не говорил. Весь вопрос в том, что ты действовал цинично. Ты не учел последствия.
Клаудио пожал плечами.
– А что, ты разве всегда их учитывал? Скажи мне, братишка, когда ты заведовал кадрами в Tecnovit, ты так же подходил к своим обязанностям? Ты и правда руководствовался страхом возможных последствий? – И Клаудио расхохотался. – А я думал, твои успехи были результатом циничных и гениальных расчетов!
Никола стиснул зубы.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
А он-то как раз все знал, прекрасно знал. Устав от дискуссий, Никола отошел от стола. Что Клаудио не терпелось узнать о нем? О выборе, что он сделал? О последствиях, что обрушились на него и сломали его идеальный мир? Да и выбора-то у него не было. Он не мог оставаться там и исполнять роль, от которой его выворачивало наизнанку.
Уйти было непросто. Непросто было уехать из Милана и перебраться на Сардинию. Поступил он так, подчиняясь в основном, некоему инстинкту. Но если возвращение и несло за собой перемены, новое начало, забыть прошлое все равно не получалось.
Его прошлое осталось в Милане, и дня не проходило, чтобы он не вспоминал, кем он был и что делал. Многие годы он был теоретиком, проклятым теоретиком разрушения.
Tecnovit, транснациональная корпорация с безграничной прибылью, предложила ему контракт, когда он был еще стажером. Они заприметили потенциал этого юноши, только что окончившего Политехнический институт[10]. Блестящие отчеты. Предлагаемые им решения – убедительные и по существу. Вверенные ему компании одна за другой выходили из кризиса. Под его надзором отрицательный бюджет становился стабильным, а потом выходил в плюс. И чаще всего – без внешних вливаний или внедрения капиталов. Никола Гримальди был соблазнительным, харизматичным, искусным менеджером. Он складывал, вычитал, выявлял критические моменты и избавлялся от них.
Все это у него это выходило невероятно естественно.
Клаудио улыбнулся.
– Заведующий кадрами. Самый молодой работник в одной из трех наиболее могущественных транснациональных корпораций. – Он немного промолчал, а затем продолжил. – Искуснейший профессионал, головы летели только так. Наш отец безумно гордился тобой, аж противно. – И снова улыбка. – Честно сказать, даже меня ты подкупил своими способностями. – Он встал, поправил узел на галстуке и налил себе выпить. – Когда ты уехал на учебу в Милан, я бы и цента не поставил на то, что ты пробьешься.
