А Ида Перович, о которой только что шла речь, в эти минуты сидела на диване в одинокой своей квартирке и раскладывала долгоиграющий и совершенно несходимый пасьянс. К её удивлению, капризный пасьянс ни с того ни с сего вдруг взял да и сошёлся с первого раза. Это привело старую даму в смятение: вероятно, она где-то ошиблась, ведь не сходится почти никогда, хоть целую ночь просиди, а в этот вечер – с первого раза!.. Она решила повторить попытку и снова принялась раскладывать карты. Пасьянс опять сошёлся!
«Qui pro quo?» – подумала она на латыни и раскинула карты в третий раз. И снова непокорный пасьянс сошёлся! Тогда Ида Перович аккуратно сложила карты, убрала их в нижний ящик комода и отправилась на кухню, где в подвесном шкафчике хранились лекарства. Для успокоения нервов следовало выпить корвалол.
В надвинутой ниже бровей вязаной лыжной шапочке человек выглядит совсем иначе, нежели без оной, особенно если лыжным сезоном в ближайшем будущем и не пахнет, а в ближайшем прошлом само слово «лыжи» звучало лишь с экрана телевизора, да и то с неизменным уточнением – «водные». А если человек вдобавок вышел из дома в больших солнцезащитных очках («большие» следует понимать как «закрывающие пол-лица»), причём небо со всеми солнцами-лунами своими наглухо заперто облаками чуть светлее грозовых – можно пари держать, что брат родной, встретив его у подъезда, не признает и даже не поздоровается.
Поэтому когда Виктор Ниссен встретил Андрея на пороге своей квартиры, тот в полной мере оценил смысл понятия «культурный шок». Разумеется, ему было очевидно ради чего Витя так вырядился – голова в бинтах, личико в синяках, а так – синяков совсем нет, бинтов почти не видать, можно бродить по городу, не привлекая к себе назойливого внимания, игнорировать знакомых, буде оные встретятся на пути и вообще – чувствовать себя эдаким человеком-невидимкой. Про себя он только крякнул, а вслух иронически произнёс:
– Великолепно выглядишь! Может, всем розенкрейцерам стоит подумать о переходе на такую форму одежды?
Витя только хмыкнул в ответ.
– Я смотрю, ты оправился чуток, – констатировал Андрей.
– А чего? За ночь отоспался, с утреца взял больничный, сходил на перевязку. Да толку я в этих перевязках не вижу большого: рана неглубокая, кровь не струится, не сочится. Зарастёт, как на собаке… И медсестра со мной согласна. Из перевязочной медсестра, – уточнил Ниссен, – а я решил, ладно, сегодня ещё обмотанный похожу. Из поликлиники шлёпал по асфальту, а сам изобретал камуфляж, который тебя так впечатлил.
– Ну что ж, поехали… – произнес Андрей, отрываясь наконец от созерцания своеобразной экипировки друга.
– Поехали! – решительно подтвердил Виктор, запирая дверь.
Приятели спустились по лестнице и вышли во двор, не прерывая беседы.
– Судя по Гришиной карте, в Сильвии имеется «рабочий» вход. По моим прикидкам, неподалеку находится колодец для сброса воды в ирригационную парковую систему…
– Припоминаю что-то подобное… – Виктор задумался, прикидывая расстояние, – вроде посерёдке между Сильвийскими воротами и Птичником.
– Между воротами и тем, что осталось от Птичника, – уточнил Андрей. – Не посередине, но расстояние примерно одинаковое…
– Хорошо хоть что-то осталось. Я думал, махом растащат на кирпичи.
– Так и растащили!
– Ещё не совсем. А где Агриппина?
– Деловые вопросы решает.
– Она хорошо пишет? Статьи у нее интересные?
– По-моему весьма бойкие. Приходи, дам почитать. А ещё лучше сам у неё попроси. Вот приедет – и попроси, что я тебе – передаточное звено? – шутливо возмутился Андрей.
– И попрошу. А ещё где вход «рабочий» имеется?
– Где-где… Ты меня достал! На, погляди сам, – в руках Андрея появилась «Гатчина Подземная», – вот ещё «рабочий»… – и он ткнул в карту пальцем.
Они остановились в одном из проходных дворов неподалеку от Соборной, Виктор старался избегать людных мест. Однако теперь ему все же пришлось приподнять тёмные свои очки, и Андрей только присвистнул, бросив на его лицо беглый взгляд.
– За лодочной станцией, значит… – резюмировал Виктор.
– Ага. Надеюсь, из этих двух хоть один «рабочий»!
Они вошли в парк и двинулись вдоль его восточной оконечности, параллельно забору, за которым виднелись вполне современные строения Хохлова Поля.
– Народ грибочки собирает. – Виктор с завистью кивнул на парочку, в некотором отдалении от торных парковых троп увлечённо колдовавшую над большим трухлявым пнём.
– Опята пошли, – согласился Андрей, – теперь забираем влево – к лодочникам.
Начался мелкий дождик. Судя по всему, улучшения погоды не предвиделось. Пункт проката лодок бездействовал. То есть лодки имелись – во множестве они лежали на деревянном настиле, килями кверху, похожие на диковинных ископаемых рыб с облупившейся голубой чешуёй; в будке, где обыкновенно принимают плату за прокат и залоги за лодки, кто-то сидел, а вот клиентов… их-то и не было. Ни единого.
– Теперь куда? – спросил Виктор.
– За ворота.
Они вышли за ворота и остановились.
