– Точно, – теперь он говорил очень серьезно. – Вот и иди туда. Агриппина, по моим прикидкам, скоро должна объявиться… Ничего, подождёт. В крайнем случае, наберёт меня. Раз пошла такая пьянка…
– …режь последний огурец, – подхватил Виктор.
И они разошлись – легко и просто. Для Андрея исчезнуть в лесу, раствориться – пара пустяков. Он умел делать это, как никто, – бывший разведчик. Но сейчас он корил себя за то, что бесшабашное настроение разом отбило у него и интуицию, и нюх. Теперь же его взяло зло на самого себя и тех недоумков, которые пытались их пасти. Маневр, ещё маневр… перебежка… Ему не стоило особого труда оторваться от не слишком профессиональной погони. И вот теперь они озираются по сторонам, приглядываются, пытаются сообразить, куда он подевался, – и уже Андрей следит, наблюдает за ними, подобравшись почти вплотную. Слушает и запоминает.
– Ну и? – низкий, плотный, с хриплым голосом. В куртке с капюшоном.
– Как сквозь землю… – высокий, тоже темная куртка с капюшоном, прикрывающим лицо.
– А второй? – щуплый и невысокий, в куртке с капюшоном.
– Шеф приказал пасти Музейщика. Насчёт Шифрованного распоряжений не было. – Низкий.
– Шифрованного в головнях разложили, потому и шифруется, скунс. – Шуплый.
– Герр нас по ходу самих разложит в е…енях за то, что Музейщика про…бали. – Высокий.
– Как минимам, взашей вытолкает без выходного лавандоса. – Низкий.
– Если узнает. – Высокий.
– Как не узнает? – Щуплый.
– А откуда узнает, от тебя что ли? Мазу придумаем, отчитаемся. Всё будет шито-крыто. До утренней зари пасли фраерка…типа! – Низкий.
– Вот Музейщик, чёрт е…аный. Мать его… – Высокий.
– Ловить нечего тут, отваливаем. – Низкий.
– Куда отваливаем-то? – Щуплый.
– Да в кабак, куда ещё… – Высокий.
Немалого самообладания стоило Андрею удержаться от соблазна выскочить на них – в одиночку против троих – однако удержаться надо было, надо было дождаться, когда они уйдут – сейчас у него нет права рисковать. Эти – не серьёзные, они и следить-«пасти» не умеют, возможно, его специально провоцируют, посылая за ним в качестве «хвоста» откровенную гопоту. Впрочем, в год ящерицы «хвосты» отпадают сами. Так и этот отвалился, можно дальше не шифроваться. И он бесшумно отступает, исчезая за пределы видимости самодеятельных «топтунов».
У Фермы ждет Агриппина – должна уже подъехать! И Андрей направляется туда, где она ждёт его, и тень его мелькает среди деревьев, и чем дальше, тем шире и увереннее его шаг.
Виктор уже был на месте, видимо, только что подошёл.
– Что это вы порознь гуляете? – подозрительно поинтересовалась девушка, подставляя Андрею щёку для поцелуя.
– Так надо… – туманно отозвался он.
– Хорошо тут парковаться – не то что в петербургских дворах-колодцах! Там все чахлые газоны заставлены иномарочным старьём, – она внимательно вгляделась в их лица. – Ну и как успехи? Хвастайтесь!
– Пойдём. Сама увидишь. Нечего пока рассказывать.
– Неужели не нашли? – разочарованно протянула она.
– Наоборот, нашли. Но – тебя дожидались. Мы как те егеря – дичь найдём, из берлоги вытащим и погоним, а застрелить должна ты… Кстати, молодец.
– Почему молодец? Или в чём? – тотчас оживилась Агриппина.
– Оделась правильно. Главное, сапоги высокие без подсказки обула.
– Так ты же сказал, ирригационный коллектор… или как там называется… Ну, под подозрением. А по водопроводной трубе да без сапог…
– Не комильфо! – подначивал он её.
– Вот именно! Верное словцо. Не ком-иль-фо! Фу-у… День ужасный… И опять смылась совершенно бессовестно, – Агриппина утёрла лоб от выступившей испарины, – скоро меня уволят.
– Не волнуйся. Если тебе станет от этого легче – меня тоже, – усмехнулся Андрей.
– А меня нет! Я на больничном! – воскликнул Виктор, снова, едва выбрался из-под земли, напяливший свои тёмные очки.
Значит, я – Музейщик, а он – Шифрованный!.. Думал Андрей, беззаботно болтая с друзьями. Агриппина же, узрев Виктора в его новом имидже, теперь искренне веселилась.
– Слушай, – сказала она Андрею, – я бы Витьку ни за что не узнала!
– Но узнала же!
– Да как его было не узнать, если он выскочил из-за кустов, как угорелый, при этом истошно вопя: «Агриппина! Это я, я! Виктор!»
– Стало быть, по голосу опознала…
– Отчасти. Голос вроде знакомый, – а на самого смотрю, как Офелия на бедуина… Потом вспомнила его вчерашний вид – и до меня, наконец, дошло!
– А мы с Андреем только что изображали ящериц… – не удержался и похвастался Виктор.
– Как это?
– Отбросили хвосты, был хвост – и нету!
– Ну, ребята, вы без меня не скучаете! – смеялась Агриппина.
Андрей только хмыкнул. Ниссен он и есть Ниссен. «Бедный Витя».
– Ты ему верь больше! – иронически сказал он, но тут же перешел на серьезный тон. – Впрочем, насчет «хвостов» – истинная правда. И что интересно, командует ими некий «Герр».
Так, полушутливо-полусерьезно общаясь между собой, они приближались к вожделенному месту. Агриппина держала их обоих под руки, поочередно заглядывая в лицо то одному, то другому, и звонко смеялась, откидывая голову назад, если шутка казалась ей остроумной.
Андрей вдруг спросил:
– Ты бабушку отвезла к тёте Иде?
– Не совсем…
– То есть как?
