Почти одновременно в районе Светлояра начала работу экспедиция, организованная издательством «Большая советская энциклопедия». Это была первая экспедиция, организованная не научным институтом, а общественной организацией при поддержке СМИ. Появление подобных экспедиций было проявлением характерного отношения советского общества к истории.
Погром исторической науки в 20-е – 30-е годы не прошел бесследно. Уровень профессиональной подготовки советских историков значительно снизился по сравнению с их дореволюционными коллегами. Усугубляла ситуацию и тотальная идеологизация сферы исторического знания. Конечно, настоящие ученые-историки в стране оставались, но их было мало, и типичным представителем исторического сообщества был идейно подкованный, но малоквалифицированный выпускник провинциального вуза, который не имел знаний и не стремился их получить. Важным следствием этого процесса стала деградация исторических знаний в массовом сознании, особенно применительно к дореволюционной истории России. Общее падение культуры гуманитарного знания в образованном слое советского общества привело к тому, что работы профессиональных историков стали сложны для понимания читателей. С другой стороны, снисходительное отношение к истории как науке и к историкам как ученым способствовало тому, что об исторических проблемах стали писать представители совсем других отраслей знаний – инженеры и ученые-естественники. Им казалось, что новые методы быстроразвивающихся естественных наук могут найти простые ответы на сложные вопросы древней истории. Такие энтузиасты охотно брались за разрешение «загадок и тайн прошлого», порой не удосужившись узнать, а что же по этому вопросу известно историкам. Типичным примером такого поиска тайн стало изучение китежской легенды.
Для советских энтузиастов от истории было свойственно понимание китежской легенды как рассказа о реальных событиях 1237–1238 гг. Почти никто не обращал внимания на позднее происхождение письменного источника легенды, на отсутствие не связанного устной традицией предания о Китеже, на сложный характер самого памятника. Все выглядело проще: народная память сохранила предание, связанное с уникальным событием – погружением на дно озера Светлояр древнерусского города. Причем событие это произошло во время Батыева нашествия. Потом это предание «поставили на службу» раскольники и прочие «церковники», но современные методы науки позволят разгадать тайну Китежа.
Поэтому в состав экспедиции издательства помимо ученых и фольклористов вошли ныряльщики Центрального морского клуба ДОСААФ СССР, имевшие при себе оборудование для водолазных работ. Их целью было выяснить наличие возможности для проведения подводных работ в озере Светлояр. Спортсмены-подводники совершили несколько погружений в озеро и пришли к выводу, что вести подводные работы в нем можно. А сопровождавшие экспедицию идеологические работники с неудовольствием констатировали: «Озеро продолжает быть предметом поклонения».
Работы продолжились на следующий год. Ныряльщики провели обследование дна озера, составили его примерную карту и сделали предположение о постепенном образовании водоема. «Светлояр и примыкающие к нему холмы первоначально были созданы движением ледника. Но затем, с размытием подпочвенных известковых пород, произошел вторичный провал, о чем говорят большая глубина озера, воронкообразный рельеф дна, деревья на дне. Работниками экспедиции установлено, что на дне озера никакого города-провалища нет».
Однако результаты экспедиции издательства «Большая советская энциклопедия» не убедили энтузиастов. Участников экспедиции критиковали и за слабую разработку научных и методологических вопросов, и за дилетантизм в исследованиях, и даже за то, что спортсмены-подводники не погружались глубже пяти метров.
В 1968 году комплексную экспедицию на озеро Светлояр организовала «Литературная газета», ее инициатором выступил Марк Михайлович Баринов, человек весьма необычной судьбы.
Он родился в 1925 году в Баку в семье русского инженера-нефтяника Михаила Васильевича Баринова и оперной певицы Зинаиды Феофановны Бариновой (урожденной Лехницкой). Интересно, что при рождении родители назвали сына Евгений, но это имя не понравилось молодому человеку, и перед поступлением в школу он его сменил. Глава семьи был одним из руководителей азербайджанской нефтяной промышленности и немало сделал для ее развития, что было особенно важно во время начинающейся индустриализации. Но при всей своей огромной занятости Михаил Васильевич находил время и для воспитания сына. Он часто брал его с собой на разведку нефтепромыслов, в увлекательные путешествия по прикаспийским степям и в зарубежные командировки.
В 1933 году Михаил Баринов становится начальником Главного управления нефтяной промышленности (Главнефти), и семья переезжает в Москву. Марк Михайлович идет в школу, начинает заниматься в театральной студии Валерии Нольде, работой которой руководил известный пушкинист Викентий Вересаев.
