Таинственный Леонардо полностью

В 1495 году Леонардо принимает на себя действительно высокий риск, поскольку ему никогда раньше не приходилось расписывать стены. Он не смог овладеть техникой фрески в мастерской Верроккьо, который никогда не занимался живописью по сырой штукатурке. С другой стороны, ему представился вожделенный случай оставить след своего пребывания в Милане. Речь не шла о публичной работе, которую увидят толпы верующих, потому что трапезную посещали только монахи, жившие в монастыре, однако в тот момент внимание всего города было приковано к этому месту. В церкви Ле Грацие, как в то время было принято ее называть, в течение нескольких лет царил переполох, поскольку герцог принял решение превратить ее в свою фамильную усыпальницу. Браманте был занят сносом хоров позади главного алтаря, где возвышалась величественная кафедра в стиле архитектуры античных храмов: там было отведено место для могил Лодовико, его жены Беатриче и их детей.

Монахи также добились реконструкции примыкавшего к церкви монастыря, на что Моро не жалел денег: там появились новые внутренние дворики, окруженные портиками, к главному зданию были пристроены новые крылья, и теперь настало время подумать о росписи, которая будет сопровождать монашескую жизнь внутри монастыря. По давней монастырской традиции стену трапезной украшало изображение Тайной вечери. Каждый день монахи собирались на трапезу в компании с Христом и двенадцатью апостолами и могли вспоминать тот ужин, когда Иисус установил Евхаристию, таинство, которое священник ежедневно воспроизводит перед алтарем во время мессы. Доминиканцы не упускали случая, чтобы окружить себя изображениями, призывавшими к размышлениям даже во время самых простых ежедневных занятий. В полном молчании, царившем в этом помещении, один из них читал отрывки из Библии, в то время как остальные безмолвно поглощали овощные супы, густые супы бродетто со свеклой и каплунами, козьи сыры, мясо с подливкой или фаршированные яйца.

На стенах трапезной должны были появиться две сцены: с одной стороны – «Тайная вечеря» Леонардо, а с другой – большое «Распятие», которое уже было поручено Донато Монтофрано, добротному миланскому живописцу, работавшему без каких-либо странностей или причуд. Написанная им сцена Голгофы, весьма условно повествовавшая о смерти Христа, была заполнена всадниками, хоругвями, монахами и монахинями, среди которых затерялись Евангельские персонажи. На заднем плане возвышались стены Иерусалима, а по сторонам были изображены профили донаторов[101] Лодовико и Беатриче, изображенных уменьшенными по сравнению с остальными действующими лицами. Монтофрано действовал наверняка, он предпочел следовать принятой традиции, предусматривавшей наличие множества деталей, однако без особенных изысков, получившей столь широкое распространение при дворах Италии в XV веке. Не помогло даже участие в росписи Леонардо: это «Распятие» вполне предсказуемо осталось практически незамеченным.

Совершенно иная судьба ожидала работу Леонардо, находящуюся на противоположной стене. Сорок квадратных метров абсолютно новаторской живописи, заслужившей восхищение половины Европы.

Художник воспользовался случаем, чтобы применить в работе над фреской все исследования и эксперименты, которыми он занимался в эти годы: от анатомии до перспективы, от оптических экспериментов до физиогномики, от линзообразного реализма до сфумато. Его «Тайная вечеря» стала истинным шедевром (см. иллюстрацию 20 на вкладке), возможностью свести воедино все, над чем он работал на протяжении почти двадцати лет. Это была не грандиозная конная статуя, не хитроумная военная машина, а работа, которой можно было заниматься спокойно, заказанная ему лично правителем Милана. «В прошлом, до этого времени, я не сделал еще ни одной работы, – записывает он в те дни, – ноя знаю, что нынешняя прославит меня»[102]. Тем не менее ему пришлось срочно искать альтернативу фреске, потому что это была техника, которой он не успел овладеть в совершенстве.

Монах-доминиканец Маттео Банделло с необычной живостью описал рождение «Тайной вечери» в одной из своих новелл.