Таинственный Леонардо полностью

Чтобы защититься от возможных нападок, да Винчи сохранил традиционный образ Тайной вечери, дабы не смущать монахов и герцога. Вот накрытый стол, украшенный зал, апостолы по бокам от Христа, который, как всегда, восседает в центре сцены. Тем не менее, если приглядеться, то эта Тайная вечеря – совершенно иная. Фигура за фигурой, деталь за деталью, мазок за мазком мастер разрушил традиционную иконографию и создал новый образ, который будет вдохновлять отныне всех художников.

Художник действует как режиссер, приступающий к съемкам фильма. Прежде всего он сосредоточивается на апостолах и ищет для каждого из них жест, который может рассказать о состоянии его души. Каждый из учеников отличается от другого, двигается в своем собственном пространстве и взаимодействует с остальными. В этот период в листах Леонардо появляются эскизы и записи, проливающие свет на его творческий процесс. Прежде всего он составляет сценарий, нечто вроде раскадровки: «Один, который испил, оставляет чашу на своем месте и поворачивает голову к говорящему. Другой сплетает пальцы рук и с застывшими бровями оборачивается к товарищу; другой, с раскрытыми руками, показывает ладони их, и поднимает плечи кушам, и открывает рот от удивления. Еще один говорит на ухо другому, и тот, который его слушает, поворачивается к нему, держа нож в одной руке и в другой – хлеб, наполовину разрезанный этим ножом. Другой, при повороте, держа нож в руке, опрокидывает этой рукою чашу на столе»[109]. В действительности ни одно из этих действий не сочетается с позами апостолов, однако данный отрывок позволяет понять, насколько глубже да Винчи сосредоточивался на движении каждой отдельной фигуры, чем на всех остальных деталях. В глубине ему видится то, что всегда его завораживало: от толпы, окружающей Мадонну с младенцем в «Поклонении волхвов», до напряженного жеста Святого Иеронима и до уникальных поз Чечилии Галлерани и Лукреции Кривелли.

В «Тайной вечере» художник продолжает эти эксперименты, но в то же время умудряется необыкновенным образом держать всю сцену под контролем. Необдуманный энтузиазм, вызвавший смятение и беспокойство в «Поклонении волхвов», здесь превратился в гармоничный и ритмизированный ответ. Леонардо, привыкший работать с десятками актеров и танцовщиков, участвовавших в его постановках, ставит настоящую хореографию, в которой апостолы собраны в группы по трое. Сосредоточившись на их лицах и положении рук, он создает плавное и естественное движение. В Евангелии написано, что «ученики смотрели друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит»[110]: впервые это произошло в живописи. Крайний слева, Варфоломей, вскакивает на ноги и смотрит на Христа, силясь понять, правильно ли он расслышал; Иаков-младший толкает Петра в спину, в то время как Андрей поднимает руки, чтобы показать, что он совершенно ничего не знает. Их совместная реакция уравновешена по сравнению с жестами других трех апостолов, находящихся рядом с ними. Петр шепчет на ухо Иоанну: «Спроси, кого Он имеет в виду?»[111], в то время как юноша покорно его слушает, почти отвергая ужасную новость, только что объявленную Иисусом. Именно здесь Леонардо идет на первый маленький риск: любимый апостол не склонился на грудь к учителю, а напротив, отклонился от него.

Сам того не желая, такой трактовкой Леонардо положил начало множеству скандальных гипотез и предположений в будущем. В действительности он только желал освободить фигуру Христа и оставить вокруг него незанятое пространство, чтобы тем самым подчеркнуть его присутствие. При взгляде на лица Петра и Иоанна, такие похожие и такие разные, невольно приходит на память теория, которую да Винчи много раз использовал в прошлом: согласно ей, сближение противоположностей оказывает более сильное действие на зрителя. Эти два апостола принадлежат к двум противоположным мирам – один пылкий, а другой покорный. Рука Петра тянется к ножу, но в этот раз он не хочет использовать его, чтобы разрезать хлеб: он готов наброситься на предателя. Положение его пальцев ясно свидетельствует об этом. Всего через несколько часов именно Петр не сдержит гневного порыва и, защищая Иисуса, отрежет ухо Малху, служителю первосвященника, в саду, среди олив…