— Мне и самому неясно назначение этого аппарата, — ответил инженер. — Конечно, лучше было бы, если бы вместо него в ящик вложили больше одежды или оружия.
— Разве на всей этой массе предметов — одежде, приборах, оружии, книгах — нет никаких марок или клейма, по которым можно было бы определить их происхождение? — спросил Гедеон Спилет.
Это была разумная мысль. Колонисты внимательно пересмотрели каждую вещь, особенно книги и приборы. Но ни оружие, ни инструменты, вопреки обыкновению, не имели фабричной марки. Впрочем, все они были в превосходном состоянии и как будто не были еще в употреблении. Та же странность отмечалась и в посуде и орудиях — все было новое. Это свидетельствовало, что выбор их для упаковки в ящик не был случайным, а что они отбирались методически и продуманно. О том же говорила и цинковая оболочка для предохранения от воды: запаять ее в спешке было невозможно.
Естественнонаучная энциклопедия и словарь полинезийских наречий были на английском языке, но ни год издания, ни имя издателя нигде не были обозначены. Что касается атласа, то это было великолепное издание, включающее карты всех частей света, вычерченные в меркаторской проекции[27], с французской номенклатурой названий, но так же, как остальные книги, без года издания и фамилии издателя.
Таким образом, на всех этих многочисленных предметах не оказалось ни одного указания на место их изготовления, ничего такого, что могло бы позволить хоть заподозрить национальность судна, недавно бывшего в этих местах. Но каково бы ни было происхождение ящика, он осчастливил колонистов острова Линкольна. До этого времени они кое-как удовлетворяли неотложнейшие нужды. Теперь же они получили возможность добывать не только самое необходимое, но все, чего они только могли пожелать.
Надо оговориться, что один из колонистов не был вполне удовлетворен. Это был Пенкроф. Казалось, что в ящике не хватало чего-то такого, в чем он крайне нуждался. По мере того как ящик опорожнялся, его крики «ура» становились все менее восторженными.
Когда опись была закончена, Наб услышал, как Пенкроф прошептал:
— Все это отлично, но для меня-то ничего не нашлось в этом ящике…
— Чего же ты ждал, дружище? — спросил моряка Наб.
— Полфунта табаку, — серьезно ответил Пенкроф. — Тогда бы счастье мое не имело границ…
Все расхохотались при этих словах моряка. Находка делала еще более неотложным полное обследование всего острова.
Колонисты решили, что на рассвете следующего дня они отправятся в путь вверх по течению реки Благодарности, по направлению к западному берегу острова. Если потерпевшие крушение ютились в этой части побережья, они должны были терпеть серьезные лишения, поэтому нужно было поспешить к ним на помощь.
К вечеру все извлеченные из ящика вещи были перенесены в Гранитный дворец и аккуратно разложены в кладовых и большом зале.
Поужинав, колонисты рано улеглись спать, чтобы на заре выйти из дому.
30 октября, прежде чем занялось утро, были закончены все приготовления к экспедиции, ставшей неотложной в связи с событиями последних дней. Действительно, обстоятельства сложились так, что колонисты считали себя не потерпевшими крушение и нуждающимися в помощи, а постоянными жителями острова, обязанными оказывать помощь людям, попавшим в беду.
Они решили подняться вверх по течению реки Благодарности так далеко, как это позволит сама река, и только там, где она станет несудоходной, начать пешеходную часть экспедиции. Таким образом, большая часть пути будет проделана без утомления, и «багаж» экспедиции — оружие и запасы продовольствия — будет доставлен далеко на запад почти без труда.
Колонистам пришлось подумать не только о том багаже, который нужен им для осуществления экспедиции, но и о том, который, возможно, придется тащить на обратном пути в Гранитный дворец. Ведь если на побережье действительно произошло крушение, — а все говорило за правильность этого предположения, — на берегу неизбежно должны были быть раскиданы многочисленные обломки, полезные и необходимые в их хозяйстве.
В предвидении этого, конечно, следовало бы скорей захватить с собой тележку, чем хрупкую пирогу. Но пирога должна была везти путников, в то время как неуклюжую и тяжелую тележку им пришлось бы тащить самим, Пенкроф по этому поводу высказал сожаление, что в ящике не оказалось пары крепких нью-джерсейских лошадей, которые весьма пригодились бы колонистам.
Запас провизии, погруженный Набом в пирогу, состоял из копченого мяса, нескольких галлонов пива и куска рафинированного сахара. Этот запас обеспечивал трехдневное пропитание. Впрочем, при нужде всегда можно было пополнить его дорогой, а Наб не забыл захватить с собой переносную печурку.
