Где — то на востоке на бледно розовом небе сверкнула молния. Дэймон пришпорил своего жеребца золотыми шпорами и рванул с места вперед словно ураган, опустив смертельный наконечник боевого копья. Сир Глендон поднял щит и поскакал навстречу, нацелив свое более длинное копье поверх головы своей кобылы прямо в грудь самозванцу. Из — под копыт их коней летела грязь, и когда два рыцаря проносились с грохотом мимо, казалось факелы начали светить ярче.
Дунк закрыл глаза. Он услышал треск, крик и удар.
— Нет, — услышал он дикий крик лорда Пика. — Неееет! — На полмгновения Дунку стало его почти жаль. Он открыл глаза. Мимо, замедляясь, скакал лишенный седока огромный черный жеребец. Дунк подскочил к нему и ухватился за поводья. В дальнем конце ристалища сир Глендон Бол повернул кобылу и поднял вверх расщепленное копье. К неподвижно лежавшему в луже лицом вниз Скрипачу на поле бросились люди. Когда они помогли ему подняться, он был в глине с головы до пят.
Кто — то тут же воскликнул:
— Коричневый дракон! — Через весь двор прокатился хохот, вслед за закатом омывая белоснежные стены замка.
Парой ударов сердца спустя, когда Дунк с сиром Кайлом уже помогали Глендону Болу спешиться с лошади, пропела первая труба, и часовые на стенах подняли тревогу. Под стенами замка в вечерне тумане объявилась армия.
— В конце — концов, Эгг не соврал, — обратился потрясенный Дунк к сиру Кайлу.
Лорд Мутон явился из Девичьего пруда, лорд Блэквуд из Равентри, из Даскендэйл — лорд Дарклин. Королевское ополчение из Королевской гавани было представлено Хэйфордами, Росби, Стоквортами, Массейями и собственным войском короля, с тремя рыцарями Королевской гвардии во главе, поддержанных тремя сотнями Зубов Ворона с длинными луками из чардрева. Безумная Данелла Лофстон в черных доспехах, облегавших ее словно железная перчатка, с развевающимися огненно — рыжими длинными волосами прискакала лично во главе своего войска, выступившего из опустевших башен Харренхола.
Восходящее солнце отразилось от пяти сотен наконечников копий и от десятикратно превосходящего их числа пик. Бывшие серыми в ночной темноте знамена раскрасились сотней кричащих цветов. А над всеми ними реяли два королевских стяга с драконами на черном поле: огромное трехголовое родовое чудовище короля Эйериса Первого Таргариена, красное как само пламя, и белая бестия, выдыхающая ярко — алые языки огня.
«Все — таки это был не Мэйкар», — догадался Дунк, увидев стяги. На знаменах принца Летнего замка были изображены четыре трех — главых дракона по двое с каждой стороны, указывая на четвертого по рождению сына последнего короля Дэриона Второго Таргариена. А единственный белый дракон был символом королевской Десницы, лорда Бриндена Риверса.
Кровавый Ворон лично явился в Белостенье.
Первое восстание Черного пламени завершилось на Красном поле кровавой и славной битвой. Второе восстание Черного пламени завершилось пшиком.
— Им нас не запугать, — объявил с крепостной башни юный Дэймон, увидев смыкающееся вокруг железное кольцо, — потому что на нашей стороне правда. Мы прорвемся и сломя голову поскачем прямо в Королевскую гавань! Трубите в трубы!
Но вместо этого рыцари с лордами и их воинами стали о чем — то перешептываться друг с другом, а некоторые незаметно дали деру, направившись к конюшням, задним воротам или еще к какому — нибудь потайному погребу, в котором надеялись в безопасности пересидеть. А когда Дэймон выхватил меч и вскинул его над головой, всем стало видно, что это не Черное пламя.
— Мы устроим им сегодня новое Красное поле! — пообещал он.
— Да, наплюй на все, скрипачок! — крикнул ему пожилой оруженосец. — Мне еще охота пожить.
В конце — концов второй Дэймон Черное пламя вышел на поле битвы один и вызвал на смертельный поединок лорда Кровавого Ворона.
— Я буду сражаться с тобой, или с этим трусом Эйерисом или любым другим рыцарем, которого вы назовете своим защитником, — но вместо этого его окружили солдаты Кровавого Ворона, стащили с лошади и заковали в золоченные цепи. Его стяг был сорван на землю и предан огню. Горел он долго, выплевывая извивающиеся струи дыма, которые было видно на много лиг вокруг.
Единственная кровь в тот день пролилась, когда один из слуг лорда Вирвела начал хвастать, что он был шпионом Кровавого Ворона и вскоре получит хорошее вознаграждение:
— Не пройдет и месяца, а я уже буду пить дорнийское красное и трахать шлюх. — Судя по слухам были его последними словами перед тем, как один из рыцарей лорда Костэйна перерезал ему глотку.
— На, пей, — сказал он ему, толкнув его в лужу его собственной крови. — Пусть это и не дорнийское, но точно красное.
Потом из ворот Белостенья вышла унылая, молчаливая колонна, сложившая оружие в блестящую кучу. Их связали и увели, дожидаться правосудия лорда Кровавого Ворона. Дунк шел среди последних сдавшихся вместе с сиром Кайлом Котом и Глендоном Болом. Они ждали, что к ним присоединится сир Мейнард, но Пламм исчез куда — то прошлой ночью.
Только поздним вечером сир Роланд Кракехолл из Королевской гвардии отыскал Дунка среди прочих пленников.
