— Все очень просто, — сказал Эджертон. — Изменили несколько слов, и дело сделано.
— Где же, по-вашему, теперь Бересфорд?
— В Чейт Хаузе, если я не ошибаюсь.
Картер с любопытством посмотрел на него.
— Я удивляюсь, почему и вы не там же, сэр Джеймс.
— У меня кое-какие дела в Лондоне. Кстати, есть сведения о том американском парне?
— Боюсь, что нет. А вам важно знать, кто он?
— Я знаю, кто он, — ответил Эджертон. — Я не могу пока вам этого сказать, но знаю.
Картер и премьер — министр переглянулись.
— Я не понимаю, — сказал премьер — министр, — как фотография оказалась в ящике мистера Гершеймера?
— Возможно, она никогда и не покидала этот ящик. — Эджертон посмотрел в окно.
— А поддельный инспектор? Инспектор Браун?
— Ну… — вместо ответа протянул Эджертон и встал. — Не смею больше мешать вам.
Два часа спустя Юлиус Гершеймер вернулся из Манчестера. На его столе лежала записка от Томми. «Дорогой Гершеймер! Простите, что я вышел из себя и наговорил вам дерзостей. Мне предложили работу в Аргентине. Возможно, я приму предложение. Прощайте.
Ваш Томас Бересфорд».
Странная улыбка появилась на лице Юлкуса. Он смял письмо и швырнул в корзину.
— Проклятый дурак! — процедил он сквозь зубы.
После звонка Эджертону Томми отправился в Баберси. Он нашел Альберта и представился ему как друг Таппенс.
— Надеюсь, у молодой леди все в порядке? — спросил Альберт.
— Она исчезла.
— Надеюсь, ее не похитили?
— Похоже на то.
— Вы не думаете, что с ней что-нибудь сделали, сэр?
— Надеюсь, что нет. Кстати, нет ли у тебя какой-нибудь тетки, кузины, бабушки или другой родственницы?
Альберт ухмыльнулся.
— Нет, сэр. Моя единственная тетка давно умерла.
Томми кивнул.
— Ты сможешь встретить меня в час дня на Черинг Кросс?
— Я буду там, сэр. Вы можете на меня положиться. Томми намеревался снять номер в гостинице в Чейт Хаузе, чтобы быть поближе к Эстли Прайорс. Дом, который его интересовал, был собственностью доктора Адамса. Правда, доктор уже не занимался практикой, но был популярной фигурой в деревне.
Несмотря на то, что жизнь Адамса была всем хорошо известна, Томми сомневался. Может быть, этот мягкий и умный человек в действительности опасный преступник? Он осторожно попытался выяснить, не было ли среди гостей доктора или его редких пациентов девушки, похожей на Таппенс или Анетту. Но никто ничего не знал.
В один из вечеров Томми в сопровождении Альберта обследовал сад доктора Адамса. Дом стоял в стороне от дороги, и местность производила довольно мрачное впечатление. Томми представлял себе внезапное появление свирепого пса. Фантазия Альберта была побогаче и рисовала ему пуму или кобру. Но они спокойно дошли до самого дома.
Света в доме не было, светилось лишь одно окно, из которого доносились оживленные голоса. Томми осторожно заглянул в него. За большим столом собралась компания. Обсуждалась игра в крикет.
Эту ночь Томми спал плохо. На следующее утро неутомимый Альберт завязал знакомство с сыном зеленщика и даже сумел понравиться поварихе Чейт Хауза. Он вернулся с сообщением, что она, несомненно, «из их шайки», правда, в подтверждение своего мнения не мог представить ничего, кроме того, что она была добра к нему.
Вечером они с Альбертом снова проникли в сад Эстли Прайорс. Еще издали Томми увидел, что на втором этаже горит свет. Он изумленно разинул рот, узнав в женской фигуре у окна Таппенс. Таппенс была в этом доме!
Он хлопнул Альберта по плечу.
— Стой здесь! Когда я начну петь, наблюдай за тем окном. Он отошел в сторону и заорал:
Эту песенку Томми часто слышал, когда лежал в госпитале. Он не сомневался, что Таппенс узнает ее.
На шум из дома выскочили дворецкий и слуга. Дворецкий пытался заставить Томми замолчать, но тот продолжал петь, называя дворецкого «дорогие старые бакенбарды». Слуга схватил Томми за одну руку, дворецкий за другую, они потащили его к воротам и вытолкнули на дорогу. Дворецкий пригрозил вызвать полицию. Любой другой мог бы присягнуть, что дворецкий — настоящий дворецкий, а слуга — настоящий слуга. Ну, а что дворецким оказался Уайтингтон — так это случайность!
Томми вернулся в гостиницу и стал ждать возвращения Альберта.
— Ну? — нетерпеливо спросил он, когда тот появился.
— Пока они гонялись за вами, сэр, окно открылось, и оттуда бросили записку. — Он протянул бумажку Томми. — Вот.
На клочке бумаги было всего три слова: «Завтра это время».
— Отлично! — воскликнул Томми.
— Я тоже написал записку и бросил в окно, — сказал Альберт.
Томми застонал.
— Твое усердие погубит нас, Альберт! Что ты написал?
— Написал, что мы живем в гостинице и что если ей удастся убежать, чтобы она квакнула, как лягушка.
Томми тяжело вздохнул. Альберт удрученно посмотрел на него.
