Яростно вращая глазами и уперев руки в бока, незнакомец нарывался на ссору. Николя, от чьего внимательного взора ничто не ускользало, заметил, что на наглом красавце форменные панталоны; хотя тело наглеца в изобилии покрывали волосы, ему явно было не более двадцати пяти лет. Решив перейти к действиям, вояка рванулся к пуфику, где рядом с мундиром французского гвардейца красовалась шпага. Сняв треуголку и прижав ее к груди, Николя положил правую руку на курок маленького пистолета, некогда подаренного ему Бурдо. Уставившись на него недобрым взглядом, противник стоял, держа руку в нескольких дюймах от эфеса своей шпаги. Решив предупредить его угрожающие замыслы, Николя резко выбросил вверх руку и выстрелил. С потолка посыпалась штукатурка, подвески большой люстры жалобно зазвенели. Негритяночка взвизгнула, противник же отскочил к стене, словно собираясь прыгнуть на Николя. Из-под софы выкатился белый клубок шерсти и затявкал, обнажая крошечные клыки. Громоподобный удар каблука по полу прогнал клубок в его убежище. Когда все смолкло, послышались тяжелые шаркающие шаги, и появилась Полетта, огромная, сутулая, с трудом переводящая дыхание; ее обмотанные бинтами толстые ноги выглядывали из разреза домашнего платья. Съехавший набок светлый парик едва держался на голове, возвышаясь над ее набеленным лицом с карминными пятнами щек и губ и черными, как сажа, бровями. Она опиралась на увитую лентами трость. Ее маленькие, утопавшие в жирных складках глазки шустренько оглядели поле боя, не упустив ни малейшей детали. Негритяночка с плачем убежала. Пробегая мимо старой сводницы, она получила удар тростью пониже спины и взвизгнула от боли. Подойдя к красавчику, Полетта мигом подавила его попытку поднять мятеж, и тот, бросив на комиссара исполненный ненависти взор, прихватил одежду и удалился. То, что случилось дальше, Николя надолго сохранил в памяти. Его старинная приятельница разрыдалась и заключила его в свои необъятные объятия. Косточки ее корсета впились ему в живот, как раз на уровне желудка, и вдобавок он едва не задохнулся от резкого аромата, соединившего в себе запахи грима, ярких духов, едкого пота и доминировавшие над всем пары ликера. С трудом высвободившись, он мягко оттолкнул ее, она заохала и рухнула в кресло-кабриолет, заскрипевшее под ее грузным телом.
— Очень несчастна… Очень несчастна, — заговорила она невнятно. — Что за грохот? Черт возьми, я так рада видеть тебя, Николя! Ты, наверное, не знаешь…
Словно разладившийся кузнечный мех, она перевела дух.
— Этот мерзавец, этот грубиян, которого я подобрала, накормила, обласкала, разве он выказал мне хотя бы капельку признательности? О! Он до меня снисходит! Я его содержу. Но Полетта еще не в том состоянии, чтобы спокойно взирать на безобразие, что, судя по тому пантомиму, что была у тебя на лице, сейчас здесь творилось.
— Пантомиме.
— Чего? Нехорошо смеяться надо мной. Я всегда говорила как хочу. В конце концов… я же не спрашиваю, что тут произошло. Он такой, как напьется, так и тянет в постель первую попавшуюся!
Николя рассмеялся.
— Эти строчки ласкают мне память. Я слышала их, когда устраивала тут театр…
— Полагаю, так вы называли живые картины, которые разыгрывали ваши юнцы и молоденькие девицы…
— Смейся: самые знатные красавицы не гнушались участвовать в этих представлениях! Но, возвращаясь к неприятному типу, скажу, что у малышки, ну, той, что мне всем обязана, обнаружилось шило в заднице, и чего бы я ни говорила, она всегда нарушает мои приказы. Приходится закрывать глаза на безобразия этой бесстыдницы: она ж все знает о моих делишках.
Полетта открыла небольшой поставец из дерева акации и наполнила два хрустальных стаканчика янтарной жидкостью. Один она протянула Николя, а другой одним махом опорожнила сама. Несмотря на укоризненный взор Николя, она трижды наполняла свой стаканчик. Успокоившись, она оправилась, посмотрелась в зеркало и вытерла слезы, смешав краску на лице и явив комиссару такую физиономию, что и в кошмарном сне не увидишь.
— Видишь ли, я очень зла, мне стало трудно управлять этим домом, тяжело. Я давно хотела передать его кому-нибудь, дабы избавиться от этого ярма. Но Президентша не смогла с ним справиться… Пустая голова! Мне нужна была помощница…
Неожиданно Николя сообразил, что для него Полетта всегда была женщиной без возраста. Когда он впервые ее увидел, ей было около пятидесяти. Следовательно, ей скоро семьдесят. Что привязывает ее к этому верзиле? Собственный опыт и нравы двора свидетельствовали, что годы не помеха любовным страстям и вожделениям. Ему на память тотчас пришло множество примеров.
