«„Поющий жаворонок“.
Площадь старого Лувра, возле Королевской академии.
Ниодо, торговец бумажным товаром при Королевской академии, продает оптом и в розницу все виды бумаги для рисования и письма: голландскую олифантовую бумагу для таблиц, бумагу белую, серую и желтую для рисования, тонкие английские карандаши в деревянной рубашке, линейки из слоновой кости и другие потребные вещи из нее же, а также все, что нужно для черчения. Имеется еще: линованная бумага для нот; учетные книги, линованные и нелинованные, разного размера; канцелярские коробочки разной вместительности; письменные приборы для стола и переносные, чтобы возить с собой, а также прочие; голландские и иные перья; испанский воск разных цветов; ножи из слоновой кости для разрезания бумаги; перочинные ножики, скребки, пуансоны, сандараки; игральные карты, пудра, помада, миндальное тесто, трубочки с помадой, всевозможные булавки, ракетки, воланы. Наставления отцов-кармелитов, „как чистить зубы“, и другие книжечки для детей. Чернильницы двойной вместимости и все, что касается бумажных товаров.
Господа члены Академии всегда найдут здесь папки для рисунков всех размеров по умеренным, ценам.
Писано в Париже».
Он не понимал, что все это значило. В растерянности он вертел в руках листовку, пока, наконец, не заметил на обороте несколько слов, нацарапанных неуверенным детским почерком:
«Если ето он то пусть дасть знак».
Поразмыслив, он достал свинцовый карандашик и крупными буквами написал ниже:
«Устрицы с улицы Монторгей очень нежные и сочные».
Он надеялся, что она вспомнит свое замечание об устрицах, все еще звучавшее у него в ушах небесной музыкой, сопровождавшей сладостное видение груди девицы. Мальчишка снова исчез и вскоре вернулся, по-прежнему запыхавшийся. Он шепнул хозяину таверны несколько слов, и тот предложил Николя подняться.
— Мы не знали, стоит ли вам доверять, — произнес он. — Нам надо было убедиться.
— А ваш посыльный?
— Он бегал к Киске через другую дверь.
— А бумага?
— Из лавки, где ученики-живописцы покупают все необходимое. Мы надеялись, что вы помчитесь в «Поющего жаворонка».
— Мои поздравления, мэтр Ришар! Отлично придумано!
Открыв дверь крошечной каморки, он сразу увидел девицу: она пребывала в жалком состоянии. Скорчившись на ободранной кушетке, одетая в разномастные лохмотья, растрепанная и испуганная, Киска походила на загнанного зверька. Испуганно уставившись на него, она вцепилась в его руку, и он почувствовал, как она вся дрожит. Он заметил, что она была без чулок, ступни ободраны и в грязи. Избавившись, наконец, от подозрений, мэтр Ришар ретировался. Николя подтянул к себе скамеечку для ног и сел.
— Мадемуазель, вы должны мне срочно все рассказать, вспомнить все, до мельчайших подробностей.
— Зовите меня Киской.
Она понемногу успокоилась, и к ней вернулось прежнее кокетство. Пригладив волосы, она одернула лохмотья, прикрывавшие грудь.
— Хорошо, пусть будет Киска. Итак, я вас слушаю.
— Не знаю, что и сказать. Мы ужинали, и Жак…
— Жак?
— Так зовут Лавале. Он успел набраться. В общем, все как обычно. Внезапно входная дверь слетела с петель, Жак, схватив подсвечник, вскочил, расплескивая всюду воск, но тут на него накинулся целый полк, и он упал. Эти люди прикрывали лица платками.
Она снова задрожала.
— Я испугалась. Они молчали как рыбы. Они ничего не искали, просто перевернули все вверх дном, все крушили, ломали, рвали… Жака повалили на землю… меня сбили ударом сапога. А они все продолжали ломать, драть, бить, колотить… Ужас!
И она снова залилась слезами, размазывая их по грязному личику. Он протянул ей носовой платок.
— Полно, все прошло. Не бойтесь, я здесь, с вами.
Она подняла голову, и в глазах ее промелькнул гнев.
