В горле его пересохло, он не понимал, что происходит. Лорд Трагтет вызвал его в Зал Истины перед рассветом, и не успел он как следует проснуться, как его послали в Сад с тайным поручением инквизитора.
Теперь этот инквизитор, его хозяин, сидел на троне, так сильно подавшись вперед, что слуга на мгновение испугался, как бы он не упал. Лицо Траггета было красным, веки подергивались.
— Васской клянусь, Гендрик, я отправлю тебя на войну, если ты хоть малость приврал!
— Я все видел собственными глазами, отец, — пискнул Гендрик. — Помните, вы же велели мне наблюдать именно за этим Избранным. Вот я и выполнял ваш приказ, когда все это произошло.
Траггет медленно откинулся на спинку трона. Его длинные тонкие руки вытянулись и сжали подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
Гендрик снова сглотнул. Ему никогда не нравился Зал Правды. Зал принадлежал его хозяину, и Гендрику по долгу службы приходилось время от времени сюда являться, но место не становилось от этого приятнее. Зал был длинным и узким; стены без окон из отполированного обсидиана; сводчатый потолок в двадцати футах над головой. Входить сюда полагалось через большие двустворчатые двери, а Трон Суда высился на помосте в противоположном конце. С того места, где стоял Гендрик, были видны две арки справа и слева от помоста и начало коридоров за ними. Один коридор вел к боковому выходу из храма, второй — в тюремные помещения.
Зал Правды был известен тем, что никто не знал, который выход ведет наружу, а который — к смерти по приказу инквизитора.
В коридорах вращались огромные вертикальные барабаны, и выходы все время менялись местами — таким образом, судьбу человека перед троном знал лишь инквизитор... До того мгновения, когда становилось уже слишком поздно оспаривать приговор.
Инквизитор был так же загадочен, как и эта комната.
Трагтет сжал пальцы и задумчиво поднес их к губам, потом заговорил:
— Продолжай, Гендрик, да смотри, ничего не упусти.
— Д-да, господин.
Хотя в зале без окон было холодно, Гендрик взмок от пота. Он не мог побороть свой страх.
— Ну так вот. Галена разбудила эта женщина...
— Pea Миирдин.
— Да, господин, Pea Миирдин.
— Продолжай.
— Так вот, она расстраивалась из-за того, что ее муж, Маддок Миирдин, исчез из бараков. Похоже, прошлой ночью он плохо спал.
— Не сомневаюсь, — пробормотал инквизитор.
— Прошу прощения, господин?
— Не важно. Продолжай.
— Ну вот. Гален ответил, что он тоже плохо спал. Потом Pea спросила, не видел ли Гален ее мужа во сне.
— Погоди-ка, — оборвал инквизитор, наклоняясь вперед. — Повтори это еще раз.
— Pea спросила Галена, не видел ли он Маддока во сне. Я ясно это помню, потому что вопрос был очень странным. И ответ тоже оказался странным — Гален сказал, что видел его.
Не отрывая взгляда от слуги, Траггет спросил тихо и напряженно:
— А он не говорил, видел ли он во сне еще кого-нибудь?
Гендрик задумался. Траггет молча ждал.
— Нет... Нет, господин, он никого не упоминал. Они как раз собрались уходить из бараков. Мне сложно было остаться неподалеку и слушать их разговор. Эта Pea сказала, что она искала мужа по всему Саду. Гален ответил, чтобы она не беспокоилась, потому что Маддок наверняка скоро появится — они же в тюрьме, поэтому далеко он не уйдет. И как раз тут и выстроился круг.
— Круг?
— Да, господин, круг из безумных воинов. Они как будто явились ниоткуда — просто вышли из толпы, и вскоре Гален Арвад остался в центре пустого пространства эдак... эдак двадцати футов в поперечнике... Это важно?
Траггет разжал пальцы на подлокотнике и потер глаза.
— Дальше.
— Ну вот, господин, я подобрался поближе как раз в тот миг, когда воины отсалютовали Галену Арваду мечами. И тут пришел этот Маддок Миирдин со своим мечом и начал болтать, что все они тут люди Галена, а Гален сказал — не нужны ему никакие люди. Тридцать два человека, конечно, на армию не потянут...
— Тридцать шесть, — поправил Траггет.
— Прошу прощения?
— Ты хотел сказать, что их было тридцать шесть, — сказал Траггет нетерпеливо.
— О нет, господин! Их было тридцать два... тридцать три, если считать с Маддоком Миирдином. Я прекрасно запомнил это благодаря мечам. У всех мечей были разные клинки и эфесы, но у каждого на эфесе был черный камень...
— Что? — резко переспросил Траггет. — Черный камень?
— Ну да, господин, а разве я об этом не говорил?
— Блестящий черный камень на эфесе? — Траггет опять подался вперед, широко распахнув голубые глаза, его лицо вспыхнуло от гнева. — На навершье?
Гендрик судорожно вздохнул.
— Ну да, я помню, что сосчитал мечи, потому что они выглядели так необычно. Потом я спросил о них у оружейника, и тот сказал, что я, наверное, один из Избранных психов, потому что в оружейной не было мечей с черными камнями на эфесах. Я даже боялся, что после этого меня не выпустят из Сада.