— Не оспаривай волю Васски! Мы все — часть Пир, и все мы выполним наш долг, — холодно сказала Эдана и встала. — Меня не интересуют твои провалы и слабости. У тебя есть двенадцать дней, чтобы выяснить, что особенного в Галене Арваде, прежде чем он падет на поле брани, выполняя свой долг перед Пир. Это было в видении, Траггет, и так случится — только если ты перестанешь жаловаться и начнешь думать.
Эдана встала и набросила на плечи мантию.
— Нам даже суждено управлять Васской, и твоя задача выяснить, как это осуществить. Делай, что я говорю, и больше не оправдывайся передо мной.
Она взяла с кресла корону и вышла из комнаты.
— Что скажете, господин инквизитор? — неуверенно спросил мастер-камнерез.
Траггет стоял перед колоссами, рассматривая их в свете вечернего солнца.
Когда-то это были статуи Тона и Кела, братьев-богов — покровителей города, но теперь их головы стали другими. Король-дракон с вытянутой мордой и рогатым гребнем направлял холодный взор на запад, вдоль Триумфального проспекта.
— По-моему, головы меньше, чем надо, — заметил Траггет.
Камнерез явно испугался.
— Это все из-за старых статуй, господин. Нам пришлось работать с тем камнем, который остался. Уверяю, мы действовали очень осторожно...
— Да-да, я уверен, что в этом все и дело, — поспешно перебил Траггет. Он боялся, что если мастер снова пустится в объяснения, им не будет конца. — Вы хорошо потрудились. Можете продолжать.
— Спасибо, господин инквизитор!
Мастер-камнерез попятился прочь, непрерывно кланяясь. Наверняка спешил вернуться к работе, а еще больше спешил убраться подальше от инквизитора.
Траггет продолжал смотреть на статуи. С виду он был таким же неподвижным и бесстрастным, как и громадные фигуры перед ним, однако в душе его бушевала буря, и он искал ответы на вопросы, которые едва мог уложить в слова.
После его встречи с Эданой стены храма показались ему слишком тесными, а воздух спертым. Ему отчаянно захотелось вырваться оттуда и найти место, где можно будет подумать. Осмотр колоссов показался ему самым подходящим предлогом, чтобы немедленно покинуть храм. Не обращая внимания на фонтаны, сады и лавки внутреннего замка, он шагал, не останавливаясь, пока не миновал Ворота Завоевателей.
И теперь на него смотрели статуи. Голова дракона на теле человека выглядела символически. Священники Нобиса утвердили изменения, заявив, что это изображает отношения между людьми и их повелителем драконом. Так будет куда лучше, сказали они, чем оставлять напоминание о былой славе человечества.
«Голова дракона и тело человека: таков и есть Пир, — подумал Траггет. — Обескровленное и обезглавленное человечество. Мы работаем, а Васска и его сородичи думают за нас. Будущее и судьба есть у драконов, но не у человечества. Нас ждет такая же судьба, какая ждет каждое тело, — могила».
Но Траггет тут же напомнил себе: «Только не у меня. Моя судьба — положить конец власти королей-драконов. Я видел это в пророческом дыму; моя судьба связана с могуществом безумных императоров. Так говорится в пророчестве».
Он знал свою судьбу, но какой путь следует выбрать, чтобы ее исполнить? Движущая им мистическая сила являлась ключом ко всему, и она звала его к греху и святотатству против Пир. Ему страстно хотелось принять свою судьбу, сбежать отсюда и навсегда отвернуться от Пир и от своей вины. Но рассудок, чувство долга перед матерью и перед орденом, который дал ему все, удерживали Траггета от этого опрометчивого шага, который мог привести в пропасть.
Ему суждена была великая судьба, но есть ли в ней место для Пир? Если драконий дым предсказал падение драконов, разве это не приведет к падению их религии? Уведет ли Траггета его дорога прочь от веры?
Голова дракона... сердце человека. Траггет не знал, который путь избрать, но твердо знал одно: ни один из путей не приведет его к успеху, если Гален умрет прежде, чем инквизитору удастся выяснить, в чем заключается его могущество. Голова или сердце — в любом случае он должен сделать так, чтобы Гален остался в живых.
Дуинуин внезапно проснулась и быстро села, сбросив при этом на пол несколько свитков. С минуту она сидела в постели, пытаясь прийти в себя — ей казалось, будто она только что вернулась откуда-то издалека. В комнату ворвался Каван.
— Госпожа Дуинуин, я слышал, как ты кричала!
— Кричала? — удивилась Дуинуин.
Она не сразу осознала, где находится, как будто мгновение назад была совершенно в другом месте. Даже знакомая комната озадачила ее.
— Да, кричала! — Каван быстро подлетел. — С тобой все в порядке, госпожа?
Дуинуин не слышала его, все еще размышляя над своим неожиданным возвращением из мира снов.