Татьяна решительно кивнула и, совершенно не представляя себе, как должны в таких случаях реагировать средневековые леди, просто шагнула вперед, намереваясь следовать за служанкой и старательно скрывая небольшое недовольство. Перспектива провести некоторое и, в общем-то, неизвестное количество времени в компании какого-то «месье Ламберта», честно говоря, прельщала ее очень мало. Уж лучше бы этот самый месье куда-нибудь испарился, предоставив ей возможность в гордом одиночестве осмотреть зал, да и вообще подумать о том, что…
Неожиданно коснувшаяся ее предплечья рука молодого графа заставила девушку, вздрогнув, отвлечься от мыслей, моментально забывая, о чем же она собиралась подумать, и удивленно перевести взгляд на него. Блондин, продолжая мягко удерживать ее, чуть склонился, явно стараясь быть поближе и собираясь произнести что-то до крайности или таинственное или, быть может, даже личное.
— Не беспокойтесь, Татин, — голос молодого человека вновь напоминал мурлыканье, и Татьяна ощутила, как по коже бегут мурашки, — Если Ренард утомит вас, мы с Винсентом спасем вас от его общества. Не скучайте, — и с сими словами, послав собеседнице быструю улыбку, он вновь мягко коснулся ее ладони, дотрагиваясь губами до тыльной ее стороны и, почти сразу отпустив, зашагал прочь из холла, по пути, известному девушке как дорога в гостиную. Винсент последовал за ним, напоследок продемонстрировав названной сестре весьма странную гримасу, призванную, очевидно, лишний раз напомнить ей о необходимости вести себя соответственно обстановке.
— Мадемуазель, — служанка, названная хозяином замка Мари, видя, что порученная ее заботам девушка, глядя вслед двум молодым людям, явно не собирается направляться следом за ней, решила напомнить о себе.
— Да-да, простите, — Татьяна чуть вздохнула и, едва заметно покачав головой, снова обратила внимание на свою провожатую. Та, стоя в небольшом проеме между балюстрадами, мягко улыбнулась ей и, сделав приглашающий жест в левую сторону, повторила:
— Прошу за мной.
Девушка снова кивнула и, бросив еще один взгляд в сторону гостиной, направилась следом за указывающей ей дорогу женщиной.
Дорога эта, надо признать, представляла для путешественницы во времени немалый интерес. За все время своего обитания в древнем замке она как-то ни разу не удосужилась побывать с левой стороны от холла, всегда направляясь направо, в гостиную, и сейчас увидеть место, куда столь уверенно вела ее спутница, ей было чрезвычайно любопытно.
Нельзя сказать, чтобы то, что она увидела, хоть сколько-нибудь ее разочаровало.
Один только небольшой коридорчик, что вел к, вероятно, месту проведения торжественного мероприятия, поражал воображение, выглядел настолько удивительным и невероятным, что, казалось, бал можно было проводить прямо в нем. Едва начавшись, он мягко поворачивал направо, видимо, повторяя изгиб стены замка, и почти тотчас же и завершался, упираясь в большие деревянные двери, украшенные, как и двери гостиной, невероятной красоты резьбой или лепниной — в некотором полумраке рассмотреть лучше было затруднительно. Непосредственно на повороте, расположенная таким образом, чтобы распространять свет на все это помещение, свисала с потолка небольшая, но совершенно очаровательная, на взгляд девушки, люстра. По сравнению с теми, что чуть ли не касались головы в холле, она казалась маленькой, какой-то скромной, однако красотой могла бы, пожалуй, даже поспорить со своими более крупными собратьями. Стены коридорчика, как и стены холла, были обтянуты зеленовато-золотистым атласом, таинственно поблескивающим в отсвете живого огня свечей, усыпавших люстру. Граненый хрусталь, украшавший последнюю, ловил этот свет и, преломляя и пропуская его чрез себя, заставлял плясать на средневековых обоях таинственные тени.
Впечатление создавалось необыкновенное. Татьяне, засмотревшейся на эту игру света и тени, расчерчивающих атлас на стенах невероятными узорами, даже на несколько секунд показалось, что она, ведомая служанкой средневекового замка, попала в какой-то необычный, совершенно сказочный мир, полный волшебства и загадок. Она замерла, не дойдя нескольких шагов до больших дверей, словно загипнотизированная следя за пляской теней на стенах, восхищенно перевела взгляд с одного самопроизвольно сложившегося узора на другой, и, не в силах выразить словами свой восторг, невольно прижала руку к груди чуть выше сердца. Увидь сейчас это Винсент, он бы непременно похвалил ее — жест получился вполне средневековым.
— Мадемуазель… — негромкий голос горничной, бессовестно вырвав девушку из очарования волшебного места, заставил ее досадливо вздохнуть. Да что же за день-то сегодня такой… Только задумаешься, или восхищенно залюбуешься чем-нибудь, обязательно дернут, отвлекая от мыслей.
