— О ней пока рано беспокоиться, — несколько загадочно ответствовал он, внимательно следя за тем, чтобы девушка, спуская ногу на, говоря откровенно, не очень устойчивую приступку, не зацепилась за что-нибудь платьем. Взгляд его мимолетно скользнул по обуви на ногах «сестрицы» и мужчина, замерев на несколько мгновений, в крайнем негодовании выдернул свою спутницу из экипажа, ставя ее на землю так, чтобы длинный подол платья в как можно большей степени закрывал ее ступни.
— Ты совсем с ума сошла? — тихо, но весьма раздраженно зашипел он, чуть склоняясь к уху девушки и косясь на восседающего с абсолютно безразличным видом возницу, — Додумалась — в кроссовках на средневековый бал! Тут о такой обуви еще не слышали даже!
— Можно подумать, меня кто-то предупреждал, что тут бал, — не менее тихо огрызнулась Татьяна, недовольно расправляя платье, — Что мне теперь, разуться и босиком идти? Отличная выйдет пара родственничков-идиотов — оба босиком, а один еще и костюм перепутал!
— Кстати, Эрик обещал мне немного помочь с этим, — мужчина, как-то сразу оживившись, решительно подхватил свою спутницу под руку и потянул ее в сторону гостеприимно распахнутых дверей замка, — Так что от девчонки его придется все-таки оторвать… — Татьяна при этих словах сморщилась, словно вновь увидела ту кучу очистков, что едва не попала ей на голову, и Винсент поспешил сменить тему, — Пока буду его искать, постарайся вести себя хоть немного соответственно обстановке, окей?
— Я и без «окея» достаточно соответственно веду себя, — отмахнулась девушка, заходя со своим извечно недовольным «братом» в холл и застывая буквально на пороге. В первую секунду ей даже показалось, что они умудрились ошибиться и оказались в каком-то другом замке, а не в Нормонде; в замке, где холл, столь привычно серый от пыли, поражал обилием красок, чистотой и невероятной роскошью, в замке, где люстры не тонули в полумраке, становясь почти незаметными, а, напротив, горели ярким огнем, озаряя царящее вокруг великолепие. Потолок, как оказалось, украшенный по периметру невероятной красоты позолоченной лепниной, был достаточно высок, расписан чудесными картинами из жизни дворян, однако люстры, придающие ему дополнительного очарования, свисали столь низко, что казалось, их можно было задеть головой. Стены помещения оказались обиты зеленовато-золотистым атласом, по сторонам виднелись картины, изображающие то пейзажи, в коих кое-где смутно угадывался окружающий замок лес, то совершенно незнакомых девушке людей, бывших, очевидно, предками нынешнего графа де Нормонд. Пол застилал роскошный, мягкий даже на вид ковер, и Татьяне на мгновение стало совестно за свои грязные кроссовки, в которых сейчас надлежало пройтись по его великолепному ворсу. По сторонам, возле стен, виднелись небольшие столики, скамеечки, обтянутые тканью, созданные, должно быть, или для того, чтобы гости могли присесть на них и передохнуть, или же просто для поддержания нужного антуража. На столиках красовались большие вазы, некоторые с цветами в них, некоторые просто декоративные, украшающие собою холл.
— Винсент! — голос молодого графа, незаметно вышедшего из-за балюстрад со стороны гостиной, заставил девушку отвлечься от изучения роскошного помещения, — Я как раз собирался искать тебя. Идем, я постараюсь немного подсобить с костюмом… и обувью. Мадемуазель, — Эрик обратился к «сестре» хранителя памяти и моментально расплылся в широкой улыбке, — Я ни в коем случае не прощаюсь. Даю слово, вскоре я верну вашего брата, — при этих словах он чуть подмигнул. Татьяна ответила очаровательной улыбкой и церемонно склонила голову.
— Не сомневаюсь, месье. Надеюсь, после оказанной вами помощи он будет выглядеть несколько более соответственно обстановке.
— Положитесь на меня, — молодой человек вновь улыбнулся и, практически не обращая внимания на совершенно недовольного таким разговором Винсента, оглянулся через плечо, обращаясь к кому-то невидимому, — Мари, будь добра, проводи мадемуазель Лероа в зал. Кто-нибудь уже прибыл?
— Здесь только месье Ламберт, — вежливо произнес в ответ женский голос, и в холл, осторожно обойдя блондина, вошла худенькая женщина средних лет с приветливым и доброжелательным лицом. Платье на ней показалось Татьяне чрезвычайно знакомым, однако, получше рассмотреть его у нее не получилось.
— Конечно, месье, — продолжала между тем, очевидно, служанка, а может быть, старшая горничная в этом замке и, обратившись к пытающейся сохранить вид благородной дамы девушке, почтительно добавила, присев на мгновение в книксене, — Прошу вас за мной, мадемуазель.
