Я уже обдумывала план сладкой капитуляции, когда Пол внезапно оторвался от моих губ. Я поцеловала его подбородок, лизнула ухо в надежде, что он предпримет новую массированную атаку где-нибудь в районе моих сосков.
– Ты и вправду ничего не слышишь?
Как с тихим вздохом тают мои надежды? Отлично слышу.
Я приподнялась, опираясь на локти, и посмотрела ему в лицо. Улыбнулась, вспомнив, каким он был тогда в саду, с бело-золотым сиянием вокруг головы.
– Что там за звук?
Он прищурился, как будто это помогало ему лучше слышать.
– Не знаю... Может быть, кто-то кричит.
– Продолжим, – промурлыкала я, – и гарантирую, что ты услышишь крик. Громкий. Много раз.
Его тубы скривились, но в глазах не было и тени улыбки.
– He мы. Кто-то другой.
– Милый, вероятно, не нам одним пришла в голову чудесная мысль сбежать на уик-энд в горы.
Склонившись над ним, едва касаясь его губами, я прошептала:
– Ты отвлекся. Но бьюсь об заклад, я заставлю тебя сосредоточиться.
Его улыбка превратилась в коварную усмешку:
– Попробуй.
«Ох, как же я люблю, когда мне бросают вызов».
Высунув язык, я лизнула его губы. Описала линию его рта, провела дорожку по щеке, запинаясь об отросшую щетину. Одна рука на его плече, для упора; другая меж нами, на широкой груди Пола. Потом вниз, пока пальцы не легли на молнию его джинсов. Он что-то пробормотал низким, волнующим голосом. Очень возбуждающе.
Я села, сжимая ногами его бедра.
– Ну что, –. сказала я, медленно раскачиваясь, – ты все еще отвлекаешься?
Потом завела руку за спину, под блузку, и расстегнула лифчик.
Он не сводил с меня глаз, и желание заволокло зеленоватые, как море, глаза, и они потемнели, как океан во время шторма.
– Черт возьми, нет.
Я медленно облизнула губы, заворожено вслушиваясь в его ответно участившееся дыхание.
– Ты уверен? Хочешь, больше не буду, – предложила я, сбрасывая с плеча лямку лифчика.
– Даже не пытайся.
Сдержанно улыбнувшись, я сдернула лифчик через левую руку и помахала им над головой Пола.
– Белый, – сказал он хрипло. – Красиво.
– Рада, что тебе нравится. Если хочешь, могу снова его надеть.
– Без него лучше.
Он протянул руку, проник под блузку и обнял ладонями мои груди.
Лифчик упал на землю.
– Мне тоже так кажется.
Подушечки пальцев кружили вокруг сосков, дразня и забавляясь. Закрыв глаза, я отдалась на волю наслаждения, тихо застонав, когда Пол слегка меня ущипнул. Меня охватил жар, тело горело, как в огне. Оседлав его бедра, я медленно раскачивалась, изнывая от желания. Как же я его хотела!
С тихим рычанием я нагнулась, чтобы заняться его шеей. Мои губы ласкали кожу, она была на вкус как солоноватый мускус с примесью оружейного металла. В моем животе свернулась тугая спираль, побуждая меня к действию, быстрее, еще быстрее, назад к его губам. Войди в меня, любимый, – я так хочу, чтобы ты в меня вошел.
Но когда наши губы снова встретились, Пол осторожно прервал поцелуй. Назвал меня по имени, и в его устах оно прозвучало неожиданно нежно. Моя страсть затихла, смягчившись до слабых покалываний в груди и внизу живота. Жар опал, но не исчез совсем. Его ладони обняли мое лицо, погладили щеки, убрали волосы с глаз.
В этот миг, когда мы улыбались и с любовью смотрели друг на друга, мир остановился. Здесь, в лесу, Пол и я, а еще звуковое сопровождение в виде шелеста ветра в листве, журчания воды. Под толщей земли двигались живые существа, прокладывали ходы, зарывались; я вслушивалась в биение своего пульса, пронзавшее нас обоих, а наши сердца танцевали в ритме всего живого на этой планете. Это ощущение накатывало на меня как прибой, захлестывало с головой. Я чувствовала себя одурманенной, восторженной и – бессмертной. Это чувство было сильнее, чем похоть, сильнее, чем исступление страсти.
О, сладкий грех. Я так люблю Пола.
Мягкое прикосновение руки Пола к моей щеке.
– Все в порядке? Похоже, ты сейчас расплачешься.
– От счастья. Ты сделал меня счастливой, любимый.
Он собирался что-то сказать, но вдруг повернул голову вправо, скосив глаза и прислушиваясь. Его плечи напряглись, и, хотя я знала, прекрасно знала, что все в порядке, мне показалось, что вдоль моего позвоночника пополз холодный, как лед, усик. Упавшим голосом я спросила:
– Опять?
– Точно.
Я прислушивалась, да так, что от напряжения чуть не лопнул кровеносный сосуд. Но не услышала ровным счетом ничего.
Пол посмотрел на меня, пытаясь улыбнуться, чтобы я не заметила, как тревога исказила его лицо.
– Вот что я скажу – вернемся в дом. Джакузи, постель, стол на кухне. Где захочешь.
– Заманчиво. Удовольствие на природе сильно преувеличивают.
Я улыбнулась, весело и наигранно, гадая, что же такое слышит Пол, чего не слышу я. Впрочем, не важно. Пора возвращаться. Я вскочила на ноги и протянула Полу руку, и он ее принял.
Поднявшись на ноги, он сказал:
– Кажется, это твое.
На указательном пальце его правой руки болтался мой лифчик, как злая насмешка.
– Спасибо.
Я взяла у него злосчастную деталь туалета и спрятала груди. Пусть пока поспят, малышки. Я их разбужу, когда придет время поиграть. Еще лучше, если их разбудит Пол.
