Тайны Балтийской Атлантиды полностью

«Ибо тогда (в 986 году — В. А.) Свен-Отто(н — В. А.), сын великого Харальда, короля данов, предпринял многочисленные интриги против своего отца, уже пожилого и слабого, и, на мереваясь свергнуть его с трона, вступил в сговор с теми, кого отец заставил креститься против воли. Итак, внезапно возник заговор, в результате которого даны отреклись от христианства, поставили королем Свена, а Харальду объявили войну. Последний с самого начала правления все свои надежды возлагал на Бога, а теперь в особенности вверил исход дела Христу и, хоть и ненавидел войну, решил защищаться с помощью оружия. И вот, идя на войну, как второй Давид, он печалился о своем сыне Абсалоне (Авессаломе[51]— В. А.), скорбя более о его преступлении, нежели о собственных опасностях. В этой несчастной и „большей, чем гражданская война“, схватке партия Харальда потерпела поражение. Сам король был ранен и бежал с поля боя; сев на корабль, он отправился в славянский город под названием Юмна. Вопреки ожиданиям, — ибо тамошние жители были язычниками, — он был ими радушно принят, но через несколько дней умер от этой раны и отошел в исповедании Христа».

Совершенно ясно, что столь откровенный переход города северо-западных славян Юмны на сторону одной из враждебных партий охватившей Датское королевство гражданской войны не мог не привести к печальным для Юмны последствиям. Эти печальные последствия были описаны не только в хрониках немца Адама Бременского и дана Саксона Грамматика, но и в исландских сагах, хотя в последних место действия было названо не Юмной (Йумной), а Йомсборгом.

Кроме перечисленных нами выше факторов, существованию многих ранних городов угрожали и глубокие социально-экономические изменения. Будущее принадлежало тем из этих городов, которые, вписавшись в феодальную организацию, перейдя под защиту могущественных территориальных властителей, заручившись привилегиями, способствовали переходу к массовому ремесленно-товарному производству для нужд внутреннего рынка. Многие же поселения городского типа, достигшие ранее процветания в качестве центров межрегиональной торговли и производства, начали в описываемый период приходить в упадок, поскольку их не защищала сильная рука, а их экономический тыл (или, выражаясь языком современной экономической географии — «хинтерланд»[52]) уже не соответствовал новым потребностям. Возможно, жителям и соседям таких приходящих в упадок раннесредневековых городов этот казавшийся им неожиданным упадок нередко представлялся Божьей карой за прежнюю, вызванную экономическим процветанием, «непомерную гордыню», закладывая тем самым основу будущих легенд, вроде легенды о погружении безмерно возгордившейся, погрязшей в грехах, Винеты в бездну вод. Руководствуясь теми же соображениями, что и сочинители этих легенд, и в сходных выражениях — хотя и, разумеется, в совсем иную, гораздо более древнюю, эпоху! — описывал, например, ветхозаветный пророк Иезекииль имеющее, вне всякого сомнения, иное историческое объяснение, падение финикийского города Тира:

«Как погиб ты, населенный мореходцами, город знаменитый, который был силен на море, и жители его, наводившие страх на всех обитателей его!(…) Ибо так говорит Господь Бог: Я сделаю Тебя городом опустелым, подобным городам необитаемым, когда подниму на тебя пучину, и покроют тебя большие воды… Ужасом сделаю тебя, и не будет тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут во века(…) Когда приходили с морей товары твои, ты насыщал многие народы; множеством богатства твоего и торговлею твоею обогащал царей земли. А когда ты разбит морями в пучине вод, товары твои и все толпившееся в тебе упало (…). И не будет тебя вовеки». При всем желании нельзя не заметить явного сходства не только с тем, что писал (или, вернее, пересказывал) в своих диалогах Платон о гибели Атлантиды, но и с гораздо более поздними сказаниями о гибели «прегордой» Винеты…