Как сообщал Гельмольд из Босау в своей хронике через полвека после описанных выше событий, «среди всех северных народов одни лишь славяне были упорнее других и позже других обратились к вере (во Христа — В. А.). А (…) славянских народов много, и те из них, которые называются винулами, или винитами, в большей [своей] части относятся к Гамбургской епархии. Ибо Гамбургская церковь, помимо того, что она, будучи столицей митрополита, охватывает все народы или государства севера, имеет также определенные границы своей епархии. В нее входит самая отдаленная часть Саксонии, которая расположена по ту сторону Эльбы, называется Нордальбингией[53] (буквально: „областью Северной Эльбы“ — В. А.) и населена тремя народами — дитмаршами, гользатами, штурмарами. Оттуда граница тянется до земли винитов (венетов — В. А.), тех именно, которые называются ваграми, бодричами, хижанами, черезпенянами (то есть живущими за Пеной — В. А.), и [дальше] до самой реки Пены и города Димина. Здесь лежит граница Гамбургской епархии. Поэтому не следует удивляться, что достойнейшие пастыри и проповедники евангелия, Анскарий (так Гельмольд именует Ансгария — В. А.), Реймберт (Римберт — В. А.) и, шестой по порядку, Унни, усердие которых в обращении народов стяжало им такую великую славу, столько труда вложили в попечение об обращении славян, но ни они сами, ни их помощники никаких плодов, как мы читаем, у них не достигли. Причиной этого было, как я считаю, непреодолимое упорство этого (славянского — В. А.) народа, а не равнодушие проповедников, которые до такой степени были преданы делу обращения народов, что не жалели ни сил, ни жизни». Кто бы сомневался! И, тем не менее, призвание епископа Оттона Бамбергского, в качестве миссионера, в устье Одры польским князем Болеславом III было, вероятно, продиктовано не только заботой «рьяного сердцем к делу церкви» (используя выражение графа Алексея Константиновича Толстого из былины «Боривой») кривоустого польского князя о спасении душ славянских язычников. Скорее всего, Болеслав стремился перехватить в этом, как понятно всякому христианину, добром и благочестивом деле инициативу у германских епископств, также претендовавших на просвещение этих косневших в язычестве земель светом Христовой веры. Обеспокоенный этим, князь Болеслав III Кривоустый еще тремя годами ранее направил в Юлин проповедовать христианство некоего испанского монаха, не преуспевшего, впрочем, в порученном ему благом деле. Теперь же исправить положение Болеслав III поручил епископу Оттону. Для критической оценки характера и итогов миссионерской деятельности Оттона Бамбергского в Померании-Поморье необходимо учитывать политическую подоплеку порученной ему Болеславом миссии, а также определенную нетерпимость и вполне понятное желание славы (если не сказать — тщеславие), свойственное новостным сводкам с фронтов религиозных войн эпохи Средневековья. Так, один летописец утверждал в своей хронике, что громадные змеи и издающие пронзительные крики дикие животные — в действительности, надо полагать, обыкновенные гадюки и журавли — пытались заступить путь неустрашимому посланцу Божьему, препятствуя его благочестивой миссии. Наверняка и сообщения о местном славянском населении и восприятии последним проповеди епископа Оттона были не свободны от аналогичных искажений.
Римский император Юлий Цезарь, легендарный основатель Юлина-Волина
Проповедническая миссия Оттона Бамбергского в Юлине едва не завершилась его мученической смертью, хотя епископ сумел своевременно укрыться в княжеском замке. Ибо «всякий раз, когда он обращался к народу с проповедью, можно было видеть варваров (язычников-славян — В. А.) бегущими наперегонки с мечами и дубинками и со всяким случайно подвернувшимися тому или иному из них под руку оружием; одни засыпали ему глаза песком, другие неустанно бросали в него камни; они скрежетали зубами и вопили, стараясь перекричать, так что, казалось, все сговорились любыми возможными способами убить этого единственного человека (епископа — В. А.)» (Житие епископа Оттона Бамбергского, написанное прюфенингенским монахом. В: Историографы немецкой древности 96. Лейпциг 1928)[54].
