Вот, например, что пишет один беларуский историк, имя которого не называю из-за своих симпатий к нему.
«Появилось и название «беларусцы». Так называли себя жители этнической Беларуси с конца XVI века: «литвин беларусец Ошмянского повета», «литовка беларуска Мстиславского повета», «беларусец Лидского повета», «витебчанин беларусец посадский человек» и т. д. Слова «литвин», «литовский» означали тут принадлежность к государству, а «беларусец — этно-религиозное самоопределение».
Уважаемый автор стал жертвой научной ошибки: он полагает, что термин «Белая Русь» якобы относится только к нынешним беларуским землям (игнорируя тот факт, что он в XVI веке — синоним Московии и московитов). А потому первые эпизодические упоминания в летописях ВКЛ термина «беларусец» отнес к «зарождению нашего самоназвания беларусы». Между тем, термином «беларусец» тогда в документах ВКЛ именовали вовсе не беларусов, а беженцев из Московии, из настоящей Белой Руси. Коих было тогда огромное количество: крестьяне массово бежали из Московии в ВКЛ, где не было жестокого крепостного права.
Доказать ошибку историка не составляет особого труда: в хорошо известных московских списках десятков тысяч пленных беларусов (главным образом в войне 1654—1667 гг. ) все беларусы (с фамилиями на «-ич») именуются только литвинами, нет в этих списках ни одного «беларусца». Потому что «беларусец» в те времена — это либо московит, либо человек, принявший московскую веру.
Поэтому выписки из документов, которые приводит историк (типа «витебчанин беларусец посадский человек»), касаются только московитов, поселившихся у нас. То же самое, кстати, можно увидеть в произведениях известного церковного деятеля Симеона Полоцкого, который термин «московиты» часто заменял тождественным ему по смыслу «беларусцы»[52].
Что же касается нашего народа, то вот факт — даже в 1950 году этнографы, опрашивая крестьян Минской области (составлявших тогда 70% населения области вместе с горожанами), установили, что никто не называл себя «беларусами». Были только два варианта ответа — «литвин» или «тутейший» (местный). Что уж говорить о далеком XVI веке, видя там «ростки самоназвания беларусец»? Не было такого!
А в середине XVII века термин «беларусец» уже не имел этнического содержания (в смысле — «московит»), он означал коллаборациониста. Например, в войне 1654—67 гг. «беларусцами» называли всех подряд: литвинов, жемойтов, украинцев, поляков, евреев — если только они приняли московскую веру и присягнули московскому царю.
В войне 1654—1667 гг. Московии против ВКЛ и Польши погиб каждый второй беларус. Это чудовищная трагедия нашего народа, поэтому вполне понятен интерес беларуских историков к ней, желание разобраться в деталях и восстановить всю правду. Однако сегодня российские историки расценивают это желание как «проявление беларуского национализма».
Они не отрицают сам факт гибели половины беларуского народа в этой войне. Но вот все заявления о том, что причиной столь жутких потерь стало вторжение войск Московии, гневно отвергают. Например, московский автор Александр Широкорад в газете «Независимое военное обозрение» написал в августе 2006 года: мол, это сами беларусы в лице беларуских партизан уничтожили половину своего народа, а войска московитов никакого отношения к тому не имеют.
Как мне кажется, истоки спора — в разном восприятии той войны. Россияне видят ее «неприятным актом агрессии» против беларусов, который им хочется забыть, или же изобразить как «руку братской помощи». А вот с точки зрения беларусов война XVII века, в которой погиб каждый второй житель страны, очень похожа на Великую Отечественную войну — и беспредельной жестокостью захватчиков, и чудовищными людскими потерями, и массовым партизанским движением.
При таком сравнении становится очевидной странность суждений Широкорада: ведь точно так и немецкие историки могут утверждать, что немцы не имеют никакого отношения к потерям населения БССР в 1941 — 1945 гг., ибо, по логике Широкорада, в гибели населения повинны только беларуские партизаны.
Недавно российский журнал «Скепсис» дал «отлуп белорусским националистам», опубликовав статью Алексея Лобина «Неизвестная война 1654—1667 гг. ». Он пишет:
«Крушение Советского Союза и последующий «парад суверенитетов» стали мощным толчком для исторических спекуляций со стороны националистов в республиках бывшего Союза. Одной из тем подобных спекуляций стала Тринадцатилетняя война 1654—1667 гг., которая до сих пор недостаточно изучена отечественной историографией».
Беларуского историка Геннадия Сагановича Лобин именует «знаменосцем белорусского национализма» и в главке «Знаменосец национализма» рассказывает:
