Для того чтобы не делать этого, они выдумывают смехотворные басни о том, что «литвины угнетали беларусов, не давая им государственности» — то есть мы сами себя «угнетали» и сами себя «лишали государственности». Или врут, что «земли Беларуси тогда /якобы, временно и вынужденно ! / входили в состав ВКЛ» — дескать, были захвачены Литвой, что по своему маразму равнозначно суждению о том, что «земли Московской области были захвачены Москвой».
А куда же должны входить земли Беларуси? По мысли российских демагогов — только в состав Московии. Наша свобода от Москвы видится им «ненормальностью». Но, на мой взгляд, ненормальны именно такие представления.
2) Ставят знак равенства между понятиями «московиты» и «русские» — но при этом категорически против такого же переноса отождествления понятий «литвины» и «беларусы».
3) Термин «беларусы» используют с удивительной избирательностью: московиты идут «помогать беларусам», но если те воюют против московских оккупантов, то их называют уже не «беларусами», а «литовцами» (или даже «поляками»).
Последнее широко представлено во всех российских трудах, касающихся войны 1654—1667 гг. Дескать, русский царь, желая освободить братский народ беларусов (в действительности — литвинов Литвы) от их собственного ига, протянул им «братскую руку помощи великого русского народа» (то есть финнов Московии, татар Астраханского, Казанского и Сибирского царств Орды). Но уже первый в этом походе город ВКЛ Мстиславль почему-то встретил «освободителей» упорным сопротивлением. Получается нонсенс: согласно басне историков, россияне «шли освобождать беларусов Мстиславля», однако «литовцы упорно обороняли Мстиславль», не сдавались — и были уничтожены все, включая стариков и младенцев.
Не странно ли: шли «освобождать беларусов», но оказалось, что здесь живут только одни литовцы, которых пришлось поголовно вырезать.
Этот принцип соблюдается во всех случаях. Например, в ситуации с Могилевом. Сначала «белорусы, жители Могилева, без сопротивления сдались русскому войску», а потом «литовцы Могилева вырезали русский гарнизон». В обоих случаях речь идет о том же самом населении Могилева. Или Брест: «… литовцы не хотели сдавать Брест…. Все защитники города, включая их семьи, были убиты».
Тут двойная хитрость: манипуляция понятиями «беларусы» и «литвины» позволяет задурить голову несведущим читателям и показать, что а) беларусы якобы не противились российской оккупации; б) русские войска убивали не беларусов, а только литовцев. То есть — нынешних жемойтов, которые, надо полагать, тогда и составляли население Мстиславля, Орши, Витебска, Могилева или Бреста.
При этом российские историки категорически не желают изучить списки жителей Мстиславля, Могилева или Бреста того периода, где нет ни одного жемойта. То есть нет этнических «литовцев» в нынешнем российском понимании. Вместо этого они твердят, как попугаи: «литовские войска осадили освобожденный русскими Могилев». Однако войско ВКЛ тогда на 95% состояло из беларусов. Беларусы освобождали от московской оккупации свой город Могилев — нет же, это именуют «захватом литовцами освобожденного русскими беларуского города», население которого в конечном итоге оказалось всетаки «литовским» (из-за «предательства» царя).
Разумеется, по мнению российских историков, никакой «беларуской армии» у этих виртуальных «беларусов» не было. Единственное «исключение» — существовавшее в течение полугода «беларуское казачество» в лице нескольких тысяч крестьян «двойного предателя» Поклонского, который вначале служил оккупантам, а затем перешел со всем своим «казачеством» на сторону BKЛ. Вот и его российские историки поначалу называют «белорусским полковником» с «белорусским полком», а потом этот полк вдруг снова становится «литовским»! Дескать, в одночасье свою национальность поменяли — как только стали воевать за Литву против Москвы.
И вот такой бардак в теоретических представлениях и терминологии в России гордо объявляют «научным методологическим подходом».
Понятно, что при столь серьезных концептуальных и методологических противоречиях оценки событий беларускими и российскими историками неизбежно становятся не просто разными, но диаметрально противоположными.
Алексей Лобин пишет, что «знаменосец беларуского национализма» Саганович сознательно лжет, обвиняя войска Московии во всех бедах, ибо в ту пору в Литве-Беларуси была смута, восстания крестьян против шляхты:
«Все признаки гражданской войны были присущи Литве в 1655—1661 гг. «Грамадзянская вайна» — так назвал одну из своих работ белорусский историк В. И. Мелешко. Действительно, не заметить гражданскую войну в кампании 1654—1667 гг. может только слепец в исторической науке. К сожалению, у тенденциозных белорусских историков будто бельмо на глазу: беспрестанно говоря о «единой партизанской войне против русских оккупантов», они не замечают глубочайший раскол внутри ВКЛ».
