«Литовцы выходят во вторник на могилы своих родителей, в 2 часа пополудни, обедать и поминать их за упокой. Сначала начинается катание на могилах красных яиц, потом обливание могил медом и вином. Яйца раздаются нищим. Могилы накрываются белым столечником, устанавливаются кушанья. По старым приметам кушанье должно состоять из нечетных блюд и сухих. Богатые снабжают бедных кушаньями для родительской трапезы. После сего приветствуют родителей: «Святые родзицели, ходзице к нам хлеба-соли кушаць! » — И садятся на могилах поминать их. По окончании поминок говорят: «Мои родзицели, выбачайте, не дзивицесь, чем хата богата, тем и рада». Остатки кушанья раздаются нищим, и день оканчивается при корчмах с песнями и плясками».
Под «литовцами» Сахаров в 1836 году еще понимал именно беларусов, а вовсе не жемойтов, которых только в 1870-е годы царизм постепенно начал именовать «литовцами». Так вот, самое интересное заключается в том, что Радуницу и Яна Купалу жемойты Летувы не отмечают. Как не отмечали до недавнего времени и славяне (кроме литвинов-беларусов и мазуров в Польше — но это западные балты по происхождению, а не славяне). Понемногу эти праздники вошли в быт и живших рядом с ними ляхов и украинцев в Северной Украине, а с XVII века переняли от пленных литвинов (вместе с акающим диалектом вместо местного финского окающего) сначала в самой Москве, а затем через столетие — в округе.
Сахаров предполагал, что исследование фольклора Московии, Украины и Литвы (Беларуси) покажет некие общие истоки в прошлом, но таких общих истоков первый фольклорист России не нашел. Он с разочарованием и недоумением констатировал в 1836 году:
«Отчего мифы, поверья, семейные сказания славянской Литвы отличаются от мифов, поверьев, семейных сказаний Великоруссии? Отчего малорус верит в поверье, едва известное великоруссу и о котором совершенно не знает литовцо-русс?»
В издании 1885 года текст был изменен — согласно новой моде называть Литву «Бело-Руссией»:
«Отчего мифы, поверья, семейные сказания Белоруссии отличаются от мифов, поверьев, семейных сказаний Велокоруссии? Отчего малорус верит в поверье, едва известное великоруссу и о котором совершенно не знает белорусс?»
Загадка действительно обескураживала: языческих праздников Радуницы и Купалы нет ни у восточных балтов — жемойтов и аукштайтов, которых к концу XIX века стали называть в России «литовцами». Как не было никогда и у славян. В итоге беларусы с этими уникальными языческими традициями выпадали из всех «схем» исследователей XIX века. Не восточные балты, не славяне! А кто же тогда? Ведь были же они кем-то, со своими собственными традициями, да столь мощными, что вошли в культуру соседей!
Только в 1970-х годах ученые нашли беларусам этническое название: западные балты. Разграничив нас и со славянами, и с восточными балтами — жемойтами, аукштайтами, латышами.
В прошлом у многих исследователей господствовала эмпирическая точка зрения, согласно которой некоторые языковые подобия между беларусами и русскими (кстати, на порядок меньшие, чем между беларусами и поляками) свидетельствуют об их «родстве».
Если взглянуть на проблему через призму новых данных российских генетиков (о чем подробно сказано выше), то следует вообще отбросить — как ненаучную — концепцию существования «восточных славян», ибо генетически таковых нет. Вместо этого надо говорить о русских как «финно-руссах», о беларусах как «балторуссах». В том смысле, что славянский язык («койне») пришел к местному населению балтов и финнов вместе со славянскими князьями — захватчиками и колонистами[14].
Но и такая концепция для Беларуси кажется верной лишь по отношению к этносу кривичей, которые были изначально западными балтами, но которых славянизировали еще до Рюрика колонисты ляхи или полабы. Территория кривичей в Беларуси — это Витебская и Могилевская области, а на территории современной России — Смоленская, Брянская и Курская области (бывшие земли BKЛ). Замечу, что в средние века граница между Московией и BKЛ проходила как раз по этнической границе между балтами (кривичами) и финнами (мордвой, мокшей, эрзя, муромой и прочими народами, имевшими общее самоназвание «мокшали», или «моксель»).
А вот в Центральной и Западной Беларуси — исторической Литве — народ себя именовал не русинами, а литвинами. Финны Московии лишь очень постепенно освоили изначально непонятный им славянский «койне». А вот западные балты воспринимали его гораздо проще, ибо их язык мало отличался от славянского (напомню, что славяне возникли как этнос в результате смешения западных балтов с готами).
