Кроме того, к немцам на 150 лет перешла Жемойтия и они владели ею, считая не частью «Литвы», а как раз частью своей Пруссии (в тот период никто в Германии свою колонию Жемойтию «Литвой» не называл). Поэтому мне кажутся анекдотичными сегодняшние «туры истории по древней Литве», которые устраивают в Летуве: людей возят по Западной и Центральной Беларуси, показывают им наши замки и говорят, что «их основали жемойты» и что «наши предки жемойты всем этим раньше владели».
На самом деле в период экспансии Литвы на Восток и на юг (до Черного моря) Жемойтия (то есть нынешняя Республика Летува) вообще в состав Литвы не входила, а была частью земель Немецкого ордена. Как можно одновременно быть крепостными у немцев 150 лет подряд — и при этом у нас строить свои замки, «захватывать в свою власть Русские земли»? Видимо, это вопрос для психотерапевтов — о комплексе неполноценности малого народа. И еще вопрос совести: вместо благодарности за то, что литвины освободили жемойтов от немецкого ига, — вот такие басни.
А ведь если бы мы (литвины-беларусы) не спасли жемойтов от немцев, то они растворились бы, словно сахар в кипятке, в немецком этносе — как растворился в нем к XVI веку этнос пруссов. Мы спасли этнос жемойтов от исчезновения, но вместо благодарности видим их попытки присвоить историю Литвы себе. Если бы жемойты, как пруссы, канули в Лету, то земли бывшей Жемойтии являли бы собой сегодня еще одну часть Калининградской области — бывшей Пруссии. Тогда сегодня не было бы споров о том, что считать Литвой…
Беларуский историк Виктор Верас в книге «У истоков исторической правды»[26] писал о любопытном факте, отмеченном в Ипатьевской летописи (на который обратил внимание еще Николай Ермолович):
«В 1219 году литовские князья заключали мирный договор с галицко-волынскими князьями. При перечислении имен князей упоминаются князья двух славянских родов — Роушковичев и Боулевичев. Как могли появиться славянские князья в среде литовских князей? При этом количество представителей от славянских родов и от литвинских и даволтских вместе взятых одинаково — по девять. Жемайтские же князья — только два».
Приведу этот отрывок из летописи:
«Божиимъ повелениемъ прислаша князи Литовьскии к великои княгини Романовои и к Даниловои и к Василкови миръ дающи бяхо же имена Литовьскихъ князеи се старшии Живинъбоуд Довьят Довспроункъ брат его Мидогъ брат Давьяловъ Виликаил а жемоитскыи князъ Ердивилъ Выконтъ а Роушьковичевъ Кинтибоутъ Вонибоутъ Боутовит Вижеикь и сын его Вишли Китени Пликосова а се Боулевичи Вишимоут его же оуби Миндого те и женоу его поялъ и брат его побил Едивила Спроуденка а се князи из Даволтвы Юдьки Поукеик Бикши Ликиикъ… » (ПСРЛ, т. 2. с. 735).
Беларуский исследователь, мой товарищ еще с институтской скамьи Михаил Голденков (автор книги «Русь — другая история», 2008), видит тут якобы упоминание о создателе ВКЛ Миндовге, что, конечно, является ошибкой.
Год рождения Миндовга неизвестен, известен только год смерти — 1263, причем умер он (был убит) в расцвете сил. Поэтому в 1219 году Миндовг либо еще не родился, либо был ребенком. Вацлав Ластовский в «Краткой истории Беларуси» писал, что «после смерти Рингольда, сын его Миндовг взял власть в свои руки (1242 г. )». Вряд ли в течение двадцати трех лет сын Рингольда мог считаться второстепенной фигурой среди других князей, — в связи со своим «рангом» королевича (Рингольду титул короля Прусского даровал Папа Римский).
А самое главное то, что Миндовг — народное языческое имя, распространенное у всех западных балтов: кривичей и ятвягов, дайновов, пруссов и Мазуров (но — обращаю внимание! — такого имени не знали жемойты и аукштайты). Так что всяких здешних Миндовгов в средневековых летописях можно найти не меньше, чем других имен. Например, как писал Ластовский, в 1190 году полочане выбрали своим князем «Мінгайлу» или «Мігайлу», это вариант того же имени Миндовг. Что, тут опять создатель ВКЛ Миндовг? Нет конечно. Хотя иные авторы и этим фактом увлеклись, сочиняя, будто бы Миндовг был раньше полоцким князем. На самом деле все просто: Погезания Миндовга и Ятва ятвягов составляли тогда в этническом плане единую общность — по вере, культуре, языку, именам.
