— Придержи свой змеиный язык, Нат Клейпол, — обрезал его мистер Таус раздраженно кивнув. — Джон Барр будет столоваться с вами. Это значит, — пояснил он, поворачиваясь к Джону и подкрепляя каждое слово энергичным взмахом пальца, — что ты ешь здесь, спишь здесь, работаешь здесь и учишься здесь. Теперь ты один из моих подчиненных, а это значит, что ты делаешь всё, что я велю. — Он помолчал и добавил, грозно нахмурясь: — Даже если я велю тебе вырядиться в женское платье и станцевать хорнпайп[2].
Джон встревожился, но остальные мальчишки заулыбались.
— Или вскарабкаться на грот-мачту, распевая «Правь, Британия, морями», — выкрикнул Том.
— Именно, — с полной серьезностью кивнул мистер Таус.
— Или прыгнуть за борт и утопиться, — пробормотал Нат Клейпол, но так тихо, что никто, кроме Джона, его не услышал.
— Или, — начал третий паренек, юный здоровяк, лоб которого так и сморщился от усилий выдумать что-то особенно остроумное, — или…
— Всё, что ни скажешь, Дейви, — отозвался мистер Таус, хлопнув его по плечу. — А теперь, молодые люди, время обедать и, коли не ошибаюсь, мистер Джейбез Бартон уже готов вас порадовать чем-нибудь вкусненьким.
При этих словах парусиновый занавес поднялся, и на корме появился крупный светловолосый мужчина, помощник бомбардира. В одной руке он нес деревянное ведерко, а в другой — несколько краюх хлеба. Но больше всего поразил Джона большой переливающийся всеми цветами радуги попугай, что сидел на плече Джейбеза, ласково пощипывая хозяина за ухо. Однако в следующий момент в ноздри мальчику ударил запах жаркого из солонины — и Джон понял, что здорово проголодался. Просто-таки как волк.
Мальчики расселись по сундучкам, что служили им вместо скамеек. Стол был уже накрыт к обеду. Вслед за всеми направился к столу и Джон, хотя и слегка робея. Только тут он впервые сумел как следует рассмотреть четвертого ученика бомбардира. Щупленький, росточком поменьше всех остальных, темные волосы заплетены, по моряцкому обыкновению, в косичку. Черные внимательные глаза поначалу глядели настороженно, но, встретившись с синими глазами Джона, словно оттаяли. Мальчик дружелюбно улыбнулся новенькому.
— Я Кит, — представился он. — Слуга мистера Тауса.
Рядом с Натом Клейполом как раз оставалось свободное место. Джон сунулся было туда, но Нат поспешно выставил вбок острый локоть, а сам демонстративно отвернулся.
Кит бросил на товарища сердитый взгляд и подвинулся. Джон с благодарностью сел рядом с ним.
— Вижу, еще один паренек? — заметил человек с попугаем. Говорил он врастяжку, как уроженцы западных частей Англии. — Ей-ей, эти мальчишки из пушек, что ли, выскакивают. Как ни взгляну, их всё больше и больше!
Когда он наклонился, чтобы поставить перед Джоном дополнительную миску и кружку, попугай заверещал и захлопал крыльями, продемонстрировав роскошные алые перья и выпустив из-под хвоста длинную струю зеленого помета, угодившую ровнехонько на стол.
— Нехорошо, Горацио[3]. Ай-ай-ай, как нехорошо, — укоризненно промолвил Джейбез, вытаскивая грязную тряпку и вытирая стол.
— Как его зовут? Горацио? — осмелился спросить Джон.
— Ну да. Это не я ему такое имечко-то выдумал. Это мистер Эрскин. Говорит мне: «Экая у вас птичка красивая, Джейбез. А как ее звать?» А я ему: «Попугай, сэр». Он мне: «Попугай? Что за имя такое — „попугай“? Назови его лучше Горацио». А я ему: «Есть, сэр». Вот он теперь Горацио, да так Горацио и помрет.
Он уже успел шлепнуть в миску Джона щедрую порцию жаркого. Джон торопливо взялся за ложку, чувствуя, что буквально умирает с голоду, но не успел даже попробовать, как Нат Клейпол навалился на стол и, притворившись, будто потерял равновесие, резко толкнул миску Джона. Она заскользила и непременно упала бы, вывалив всё содержимое прямо на колени Джону, не подхвати ее Кит.
— Ох ты боже мой, как неудачно вышло, — заявил Нат, поглядывая вокруг с таким видом, точно рассчитывал на всеобщее одобрение, но остальные мальчики даже не обернулись. Нат покраснел и принялся быстро-быстро поедать свою порцию, так крепко зажав левой рукой ломоть хлеба, точно боялся, что кто-то отнимет.
Мистер Таус и Джейбез Бартон с несколькими младшими бомбардирами уселись за вторым подвесным столом у соседней пушки, оставив мальчиков самих разбираться меж собой. За едой никто не проронил ни слова. И хотя подлива оказалась слишком соленой, мясо жестким, а хлеб черствым, Джон проглотил свою порцию с жадностью.
Закончив есть, он поднял голову и обнаружил, что все глаза устремлены на него.
— Ты никогда прежде не был в море? — спросил Кит. В голосе его слышался легкий иностранный акцент.
— Нет, — ответил Джон, — и даже не хотел. Но вчера моего отца насильно забрали в рекруты, а мне больше идти было некуда, вот я тоже завербовался.
— И где теперь твой папаня? — поинтересовался Том.
— Его отправили на другой корабль. На «Великолепный», — угрюмо буркнул Том.
— О, «Великолепный». Неплохой корабль. Только всего шестьдесят четыре пушки. А у нас семьдесят четыре, — похвастался Том.
— Отцу сказали, он будет капитанским писарем.
