Мистер Эрскин приподнял брови.
— Ну разумеется. Мы же не хотим, чтобы тебя объявили дезертиром, правда?
— Дезертиром? Меня? — оскорбился Джон.
— Тсс, горячая ты голова. Лакеи обычно не повышают голоса, — укорил его мистер Эрскин. — Как бы там ни было, я рад знать, что не променяешь тяготы морской жизни на беззаботное лакейское существование. Жди меня внизу. Следи за дверью и, когда я выйду, иди за мной.
— Мне надо предупредить Кит… Катрин, сэр, — спохватился Джон. — Она тоже захочет покинуть Бордо, я точно знаю.
Мистер Эрскин покачал головой.
— Правда? Но это совсем другое дело. Похищение юных девиц в мои планы не входит. Не говори ей, что я здесь. Чем больше народу об этом знает, тем опаснее.
Кровь бросилась Джону в лицо.
— Сэр, вы можете смело доверить Кит что угодно. Я бы доверил ей хоть свою жизнь.
Мистер Эрскин улыбнулся:
— Отдал ей свое сердце, да? Увы, мальчик мой, моряк должен уметь расставаться с подружкой. Ну что ж, до встречи. И постарайся больше не привлекать к себе внимания. Не опрокидывай никому вино на жилет, хорошо?
И он снова исчез в бальной зале.
Джону потребовалось несколько минут на то, чтобы прийти в себя от потрясения, вызванного словами мистера Эрскина. Не успел он отправиться на розыски Кит, как его внимание привлекло какое-то оживление внизу парадной лестницы. Появление группки запоздавших гостей заставило скучающих стражников повскакать на ноги. Перегнувшись через перила, Джон увидел пожилую даму в старомодном платье с кринолином. Исполненная мрачной величественности, дама медленно поднималась по мраморным ступеням, опираясь на руку очень бледного господина помоложе. На лице его читались злоба и угрожающее нетерпение.
Вот они поднялись и сообщили свои имена величественному распорядителю бала, стоявшему навытяжку перед входом в зал.
— Мадам де Жалиньяк! — зычно провозгласил тот. — И маркиз де Вома!
Появление бабушки и дяди Катрин вызвало чуть ли не целый переполох. По бальной зале пробежала едва заметная, но явственная дрожь. Джон вошел следом за ними. Надо немедленно найти Кит и предупредить ее! Хотя мальчик не понимал всего, что говорили гости, расступаясь перед новоприбывшими, но всё же уловил некоторые обрывки фраз и составил общий смысл высказываний. — Старуха нас всех обманула! Все поверили, что ее бедная внучка умерла.
— А вы не знаете, где она скрывалась всё это время?
— Кажется, в Швейцарии. У какой-то школьной подруги.
— Фальсифицировать гибель родной внучки! Позор!
— Просто удивляюсь, как они вообще теперь не боятся показываться людям на глаза.
Никто не вышел им навстречу, чтобы поприветствовать. Джон заметил, как спина старой дамы в корсете китового уса надменно выпрямилась и словно бы закоченела еще сильнее. Слышал, как маркиз со свистом втянул в себя воздух и что-то яростно пробормотал матери.
Джон обвел залу взглядом, ища в толпе Кит, но когда он заметил ее, было уже слишком поздно. Толпа нарядно одетых гостей расступилась, образовав своеобразную тропу, которая вела прямо к девочке. Та стояла, загнанно прижавшись спиной к стене и раскинув руки, как будто иначе не устояла бы на ногах.
Джон изумился, какая паника была написана на лице у бедняжки. Ведь он сколько раз видел, как Кит на «Бесстрашном» взлетала по веревочным лестницам на самую высоту, в бурю и ветер; как она с львиным мужеством принимала участие в бою; как ночью в минуту смертельной опасности скакала на краденом коне через глухой неизведанный лес — во весь опор, не разбирая дороги, рискуя в любой миг сломать себе шею. И ни разу ему не приходилось наблюдать в ее глазах такого откровенного, парализующего ужаса. Девочка мертвенно побледнела, и Джон боялся, что она вот-вот упадет в обморок.
Бабушка Кит была уже совсем рядом с ней. Во всей зале, похоже, не осталось ни одного человека, который не понимал бы, что происходит. Разряженные дамы и кавалеры изо всех сил вытягивали шеи, боясь упустить хоть малейшую подробность этой драматической встречи.
Завидев Кит, мадам де Жалиньяк резко остановилась. Джон понял это по тому, как заколыхались перья на высоком тюрбане старой дамы. Настала долгая пауза, а потом мадам де Жалиньяк театрально застонала и раскинула руки, точно приглашая чудом воскресшую внучку пасть ей в объятия.
— Катрин!
Звук ее голоса, казалось, вывел Кит из оцепенения. Девочка рванулась в сторону и стрелой понеслась прочь через толпу. Отбросив показные манеры приличия, Джон принялся агрессивно проталкиваться к ней навстречу. Скоро они уже оказались лицом к лицу. В широко распахнутых, обезумевших глазах Катрин стояла слепая паника.
— Успокойся. Притворись, будто бы тебе нехорошо. Я выведу тебя на свежий воздух. Постарайся взять себя в руки.
Девочка глубоко вздохнула и послушно кивнула.
—
