— Мне вот интересно услышать, мистер Фергюсон, — сладким голосом проговорил Крич, — неужели вы и в самом деле торгуете бренди? Не знаю уж почему, но я бы вот так, на вас глядя, сказал, что вы человек военный. Может, даже один из наших отважных морских офицеров.
Мистер Эрскин рассмеялся:
— Ах, все мое злополучное лицо! Хотелось бы мне похвастаться, что я получил эти шрамы в бою, защищая короля и отечество! Но вынужден вас разочаровать. Лицо мое пострадало не на войне, а от совершенно банального несчастного случая на складе несколько лет назад. Бренди чертовски легко воспламеняется. Лужа на полу, оброненная спичка — мне еще повезло, что я так легко отделался. Могло быть гораздо хуже. Десять баррелей превосходного коньяка могли всю округу разнести на мелкие кусочки!
Оба его собеседника расхохотались.
— Мистер Фергюсон, да ваш бокал опустел, — учтиво заметил Крич. — Позвольте мне это исправить. Тут вроде слонялся какой-то слуга…
Он огляделся по сторонам. Джон попытался вжаться в стенку, но напрасно — мистер Крич всё равно заметил его. Щелкнув пальцами, шотландец повелительно бросил:
—
Джон шагнул вперед. Сердце у него трепетало где-то в горле. Держась спиной к свету и не поднимая глаз, мальчик протянул поднос, на котором оставалось еще пять бокалов. Краем глаза он видел, как три руки протягиваются к нему и берут по бокалу. Джон рискнул на миг приподнять голову, но тут же встретился взглядом с мистером Кричем. В ледяных глазах эдинбургца не промелькнуло ни тени узнавания.
Мистер Эрскин с мистером Халкеттом вообще на Джона не посмотрели, а снова завели какой-то разговор.
Джон отошел на прежнее место за колонной и весь обратился в слух.
— Война, говорите, сэр? Да, вы совершенно правы. Прискорбная история, — говорил мистер Халкетт педантичным адвокатским голосом. — И чем скорее она придет к удовлетворительному завершению, тем лучше для нас всех. Уж очень серьезно пострадала торговля. Как вы, без сомнения, заметили, Бордо находится в плачевном состоянии. Эта морская блокада, хотя, несомненно, необходимая для общего хода войны, убивает город. Когда я впервые приехал сюда, река напоминала мачтовый лес, у причала теснилось множество кораблей, торговля процветала. Сегодня же вы можете увидеть только гниющие корпуса немногих уцелевших кораблей и заброшенные склады.
— В таком случае выпьем же за скорейшую победу, — предложил мистер Эрскин, понижая голос до осторожного шепота. — За нашего славного короля Георга, его отважную армию и храбрый флот.
Джон рискнул высунуться из-за колонны, чтобы посмотреть, как отреагируют на подобное предложение Крич и Халкетт. Они обменялись быстрыми заговорщическими взглядами.
— Опасное дело — выражать вслух этакие чувства здесь, в таком обществе, — промолвил мистер Халкетт, и голос его был суше пергамента. — И у стен бывают уши.
— Но у французских стен, верно, и уши-то французские, — со смехом возразил Крич. — Оглянитесь по сторонам, дружище. В этой комнате, в таком гаме, нас ни одна живая душа на расслышит. А если кто и уловил бы обрывок фразы, сколько из здесь присутствующих понимает по-английски? Скажите мне, мистер Фергюсон, нет ли у вас каких вестей из дома?
Ладони у Джона снова вспотели. С виду мистер Эрскин в обществе соотечественников совершенно расслабился и потерял бдительность.
«Готов биться об заклад, он тут не просто так, — думал Джон. — Пытается сделать то, за чем посылал меня и Кит на берег — выследить шпионов. Но он ведь не знает, с кем разговаривает и как опасны эти люди. Малейший промах, малейший неверный шаг, малейшая оговорка — и они разоблачат его. Тогда ему конец.
Что же делать? Надо что-то придумать И срочно!»
— Вести из дома? — повторил тем временем мистер Эрскин. — Дорогой мой сэр, хотелось бы мне знать хоть какие вести из дома! Я так давно не был в Англии. Теперь мой дом здесь, в Бордо. Я прожил тут много лет.
Настала короткая пауза.
— Какой на вас замечательный фрак, мистер Фергюсон, — шелковым голосом похвалил мистер Крич. — Такой покрой ни с чем не перепутаешь. Сразу видно — шили в Шотландии, верно? Английский фрак ни с каким другим не перепутаешь. А этот силуэт плеч — прямо по последней моде. Так когда говорите, вы последний раз были в Лондоне?
Мистер Эрскин благодушно засмеялся, но не успел он ничего ответить, как Джон рванулся из своего потайного убежища. Через секунду он уже стоял спиной к Кричу с Халкеттом и лицом к мистеру Эрскину. Делая вид, будто оступился, мальчик подался вперед — и два оставшихся бокала вина слетели с подноса прямо на мистера Эрскина, залив ему весь безупречный жилет.
Мистер Эрскин с досадливым возгласом схватил Джона за руку и гневно посмотрел на мальчика. И тут под пудреным париком он узнал юнгу с «Бесстрашного».
— Какого черта… — начал он.
Поднос со звоном упал на пол. Джон поспешно прижал палец к губам и нахмурился, изо всех сил стараясь внушить мистеру Эрскину, что дело серьезно и надо молчать.
