Девушка, стоявшая ко мне спиной, выглядела скромно: твидовая юбка и белая кофточка с короткими рукавами, светлые волосы гладко зачесаны назад. На кровати перед ней лежал открытый белый кожаный чемодан с голубой шелховой подкладкой, и девушка осторожно, укладывала в него что-то вроде черного платья.
Она выпрямилась и, чуть покачивая бедрами, прошла в другой конец комнаты. Талия у нее была удивительно тонкая и гибкая. Открыв зеркальную дверь шкафа, она принялась рыться внутри, а когда обернулась с охапкой одежды в руках, я уже был в комнате.
Девушка застыла как изваяние. Яркие платья посыпались на пол. Она отступила назад к зеркальной дверце, захлопнувшейся с резким стуком.
— Привет, Эстер. А я уже считал вас мертвой.
Она поднесла ко рту сжатый кулачок, прикусила костяшки пальцев и проговорила, не разжимая зубов:
— Кто вы?
— Меня зовут Арчер. Разве вы забыли сегодняшнее утро?
— А, так вы тот самый детектив, с которым подрался Ланс?
Я молча кивнул.
— Что вам от меня нужно?
— Хочу немного поговорить.
— Убирайтесь отсюда. — Ока перевела взгляд на телефон цвета слоновой кости, стоявший возле кровати, и добавила неуверенно: — Или я вызову полицию.
— В этом я очень сомневаюсь.
Эстер убрала руку ото рта и приложила к груди, как будто почувствовала там резкую боль. Лицо ее исказилось от гнева и страха, но она была из той породы девушек, которые выглядят привлекательно при любых обстоятельствах. Она напоминала изваянную из камня дорогую статуэтку и держалась с таким прирожденным достоинством, точно ее красота должна была во что бы то ни стало защитить ее от всех неприятностей.
— Имейте в виду, — предупредила она, — в любую минуту сюда могут прийти мои друзья.
— Прекрасно. Я как раз торю желанием с ними познакомиться.
— Да неужели?
— Представьте себе.
— Ну что ж, пожалуйста, раз уж вы так хотите, — сказала она. — Но, если вы не возражаете, я буду продолжать укладывать вещи.
— Продолжайте, Эстер. Вы ведь Эстер Кэмпбелл, не так ли?
Она не ответила и даже не взглянула на меня. Подняла упавшие платья, бросила этот шуршащий сноп на кровать и принялась разбирать его.
— Куда же вы собрались в такой поздний час? — поинтересовался я.
— Пусть это вас не волнует.
— Но это может разволновать полицию.
— Полицию? Так идите и сообщите им, почему бы нет? Делайте что вам угодно.
— Однако вы довольно дерзки для девушки, которая спасается бегством.
— Я вовсе не спасаюсь бегством, как вы утверждаете. Не пытайтесь запугать меня.
— Значит, вы просто едете в деревню на уик-энд?
— А почему бы и нет?
— Я же слышал, как вы утром говорили Лансу, что хотели бы выйти из игры.
Она не отреагировала, как я надеялся. Ее проворные руки сворачивали в этот момент последнее платье. Я готов был восхищаться ее мужеством, но затем у меня мелькнуло сомнение. Вполне могло оказаться, что у нее в чемодане спрятан пистолет. Однако, когда она наконец повернулась ко мне, в руках у нее ничего не было.
— Так из какой игры вы хотели выйти?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, и мне это совершенно безразлично.
Ко было видно, что она нервничает все сильнее.
— Эти ваши друзья, которые должны прийти сюда… Ланс Леонард не один из них?
— Да, и вам лучше удалиться до его прихода.
— Вы уверены, что он появится?
— Скоро вы сами убедитесь.
— На это стоило бы посмотреть. Интересно, кто будет нести корзину?
— Корзину? — переспросила она высоким от волнения голосом.
— Насколько мне известно, Ланс не в состоянии больше передвигаться самостоятельно. Его можно только переносить в корзине.
Она снова схватилась за грудь. Вероятно, боль поднялась выше. Сердито передернув плечами, она попыталась проскочить между кроватью и мной. Я преградил ей путь.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Сегодня вечером.
— В какое время?
— Я точно не помню. Несколько часов назад. Это имеет какое-то значение?
— Да, для вас имеет. И большое. Как он себя чувствовал, когда вы расстались?
— Прекрасно. А почему вы спрашиваете? С ним что-нибудь случилось?
— Послушайте, Эстер. Вы оставляете за собой следы разрушения, как Шерман[3], прошедший по Джорджии.
— Что случилось? Он ранен?
— И очень тяжело.
— Где он?
— Пока дома. Но скоро будет в морге.
— Он умирает?
— Он мертв. Разве Карл Стерн не сообщил вам об этом?
Она отчаянно затрясла головой, но это больше походило на конвульсии, чем на жест отрицания.
— Этого не может быть. Вы сумасшедший.
— Иногда мне кажется, что я единственный, кто пока еще в своем уме.
Девушка присела на край кровати. Несколько крошечных капелек пота выступили у нее на лбу у самых волос, и она машинально смахнула их. Она смотрела на меня остановившимся взглядом, глубоко потрясенная. Если она притворялась, ее смело можно было назвать великой актрисой.
Но я полагал, что она не притворяется.
— Ваш лучший друг мертв, — повторил я еще раз. — Кто-то застрелил его.
— Вы лжете.
— Может, мне следовало принести с собой труп? Сказать, куда попали пули? Одна в висок, а другая в глаз. Или вам все уже известно? Я не хочу быть занудой.
Она наморщила лоб, углы ее рта поползли вниз, придавая ему форму трагического треугольника.
