— Я умираю, Лу Мои внутренности уже сгнили. И вот сейчас я испытываю невыносимую боль. Я не выдержу, если ты станешь гонять меня туда-сюда.
— Никто не собирается тебя гонять. Ты будешь сидеть в камере.
— Ты жестокий человек, Лу.
— Все продолжаешь называть меня Лу. Прекрати. Следовало бы оставить тебя здесь, чтобы ты сам отыскал дорогу назад.
— Ты не сделаешь этого? — Он вновь вцепился в меня, стуча зубами от страха. — Послушай, Лу… э-э, мистер Арчер. Помнишь, я говорил тебе о поездке в Италию? В течение двадцати шести недель ты будешь получать по пятьсот долларов в неделю. Я устрою это для тебя. Никаких обязанностей, никаких дел. Оплаченный отпуск…
— Кончай. Я даже в резиновых перчатках не дотронусь ни до одной твоей грязной монеты.
— Но ты не бросишь меня здесь?
— А почему бы и нет? Ты же бросил ее.
— Ты не понимаешь. Я сделал только то, что вынужден был сделать. Мы попали в ловушку. Девушка сама виновата в случившемся. У нее что-то было против шефа и его жены, какие-то улики, и она передала их Карлу Стерну. Собственно, он-то и заставил нас поступить таким образом. Я бы уладил все по-другому.
— Итак, это Стерн во всем виноват.
— Я этого не говорю, но… Он шантажировал нас в течение нескольких месяцев. Даже использовал имя мистера Граффа для прикрытия своей очередной аферы. И шефу пришлось согласиться на это.
— Что это были за улики?
— Хочешь, чтобы я сказал?
— Да, ты сейчас же мне все расскажешь. Ты мне до смерти осточертел, Фрост.
Он отступил к дверному косяку. Свет упал сбоку на его лицо. Я смотрел на его мертвенно-бледный профиль, словно вырезанный из листа бумаги. Как будто этот человек и в самом деле весь истлел изнутри, и осталась только пустая оболочка.
— Пистолет, — сказал он. — Пистолет, принадлежащий мистеру Граффу. Некоторое время назад Изабель застрелила из него девушку.
— Где Стерн хранил пистолет?
— В сейфе. Я только это и узнал, а добраться до него не смог. Хотя вчера вечером пистолет был у него в машине. Он показывал его мне. — Тусклые глаза Фроста блеснули желтым светом. — Понимаешь, Лу, я могу заплатить сто тысяч долларов за этот маленький пистолетик. Ты крепкий и сообразительный парень. Что, если ты выудишь его у Стерна?
— Кто-то уже выудил. А самому Стерну перерезали горло. Может, хочешь что-то добавить?
— Нет. Я не знал об этом. Конечно, это меняет дело.
— Только не для тебя.
Мы вышли. Долину затягивало белесое марево. След реактивного самолета, прорезавший небо, уже расплылся. В этом диком, безлюдном месте «кадиллак», стоящий на дороге, выглядел так же нелепо, как, вероятно, выглядел бы космический корабль, увязнувший в кратере Луны. Рина ждала меня у подножия холма с запрокинутым опустошенным лицом. А я нес ей страшную весть.
Но поговорить не торопясь мы смогли только гораздо позже, в конце дня, на борту самолета ДС-6. Лерой Фрост, несмотря на его протесты, отказ от своих признаний и требование немедленно вызвать адвоката и врача, был взят под стражу и помещен в специальную палату в больнице вместе с Марфельдом и Лэшменом. Останки Эстер Кэмпбелл лежали в морге, в подвальном помещении того же здания. Я рассказал шерифу и окружному прокурору достаточно, чтобы воспрепятствовать возможной передаче Фроста и его людей в другой штат в связи с подозрением в убийстве. До окончательного решения дела, похоже, было еще неблизко.
Самолет оторвался от взлетной полосы и взмыл в голубое небо. В самолете находилось не более десятка пассажиров, а весь передний салон занимали только мы с Риной. Когда погасла надпись: «Не курить», девушка закинула ногу на ногу и закурила сигарету. Не глядя на меня, она произнесла:
— Думаю, что, как обычно пишут в романах, я обязана вам жизнью. — Ее голос дрогнул, она смутилась и, сделав над собой усилие, вызывающе добавила: — Не знаю, чем смогу отплатить вам. Разве что предложить переспать со мной. Вас это устраивает?
— Нет, — ответил я. — Ты совершила ошибку и оказалась в затруднительной ситуации. Я был вынужден вмешаться. Тебе пришлось нелегко. Но не надо отыгрываться на мне.
— Я и не собираюсь отыгрываться, — возразила она упрямо. Я совершенно серьезно предложила вам свое тело, так как ничего лучшего предложить не могу.
Мне показалось, что она на грани истерики.
— Рина, перестань!
— Или я не достаточно привлекательна, а?
— Ты несешь вздор. Но я тебя не виню. Просто ты потеряла голову от страха и вообще от всего этого, и еще не пришла в себя.
Она надулась и некоторое время молча смотрела через иллюминатор вниз, на гряду гор, напоминающих Великую Китайскую стену. Наконец она сказала нормальным голосом:
— Вы совершенно правы. Я испугалась, смертельно испугалась. Пожалуй, мне было так страшно первый раз в жизни. Согласитесь, здесь нет ничего странного. И еще я почувствовала себя — как бы это выразить — ну, почти что шлюхой, сама себе была противна.
