Меня охватило чувство облегчения, ведь я угадал с сюрпризом.
Хейзел повернулась ко мне с радостью на лице.
– С ума сойти!
Тристан не преувеличивал. Всю дорогу я задавалась вопросом, куда же он меня ведет, но у меня не было шансов догадаться, что мы идем в заброшенную деревню недалеко от академии.
Узкая гравийная дорога петляла между ветхими домами, и казалось, одного порыва ветра хватит, чтобы все рухнуло. Когда я сделала несколько шагов вперед, мое тело покрылось мурашками. Под ботинками хрустел гравий, и мне казалось, что я хожу по частичкам истории.
Я с благоговением подошла к первому дому: дерево прогнило, окна заколочены досками, а в крыше красуется огромная дыра. Должно быть, внутри царит еще большая разруха. От этой мысли захватывало дух.
– Нравится? – осторожно спросил Тристан.
– Нравится ли мне? – Я повернулась к нему. Мои ноги дрожали от волнения. – Здесь идеально, спасибо! – Без колебаний я прижалась к нему, прислонив голову к плечу. Он ответил на объятие, положив руки мне на спину и начав водить по ней ладонями. Несмотря на прохладную погоду, мне вдруг стало очень тепло.
– Я рад. – Он медленно отстранился и посмотрел на меня с улыбкой. – Эта деревня заброшена уже много десятков лет.
– Почему? Что здесь случилось? – с нетерпением спросила я.
Тристан шел по гравийной дороге, которая раньше, как я подозревала, была главной улицей. Она вела до конца домов, к старой ветряной мельнице, у которой оставалось только три крыла из четырех, что выглядело весьма печально. Я с трепетом шла за Тристаном, проникаясь окружающей обстановкой, пыталась не просто увидеть ее глазами, но пропустить через себя.
Как здесь жили раньше? Наверняка деревню населяли большие семьи: фермеры и мясники, пекари и портные. Мне представилось, как они ходили по этой дороге к торговой площади, где обменивались товарами, играли и смеялись. Где-то здесь точно стояла старая церковь, славное время которой давно прошло. Однако когда-то вся деревня собиралась в ней на проповеди каждое воскресенье. Все это я чувствовала, идя по тому же пути.
– Вокруг этой деревни ходит много слухов и легенд, – начал Тристан низким шепотом, что заставило меня улыбнуться. Не хватало только фонарика, которым он подсветил бы лицо, и можно было подумать, что мы в летнем лагере рассказываем друг другу страшные истории у костра. – Говорят, она была построена на крови. – Тристан остановился и указал на землю перед собой. – Когда-то здесь была торговая площадь, на которой сжигали ведьм. Здесь погибло множество невинных женщин. Но были ли они на самом деле так невинны?
Я прыснула со смеху.
– Ты же не веришь в ведьм, правда?
Он поджал губы и посмотрел на меня так серьезно, что я не поняла, разыгрывает он меня или действительно верит в эти россказни. Но мне нравилось, как Тристан рассказывает истории, поэтому я заинтересовалась.
– В этой деревне я не посмею отрицать их существование. – Он приложил к губам указательный палец и с трепетом оглянулся, затем схватил меня за запястье и потащил дальше.
Тристан остановился перед небольшой, особенно обветшалой хижиной. Дверь слетала с петель, крыльцо, некогда обрамлявшее веранду, стояло в дырах, а внутри дома все было перерыто: деревянные стулья валялись на полу, а у стола не было ножки.
– Говорят, здесь жила Меригольд – последняя женщина, которую казнили как ведьму. Ее мужу и дочери удалось сбежать. Сто лет спустя, как рассказывают, в деревню пришла молодая женщина, утверждающая, что Меригольд ее прапрабабушка. Она произнесла темное проклятие над этой землей, прежде чем снова бесследно исчезнуть, словно ее никогда здесь и не было. Жители считали ее сумасшедшей и не верили в магию и проклятия, но с тех пор, как она появилась той ночью, в деревне стали происходить ужасные вещи.
Тристан сглотнул и посмотрел на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Незаметно для меня мой пульс учащался с каждым его словом. Хотя я не верила в ведьм, эта история меня завлекла. Напряжение достигло предела.
– Какие вещи? – спросила я.
Тристан сделал глубокий вдох и выпустил воздух сквозь зубы.
– Сначала всех поразила загадочная болезнь, выжили немногие. А когда деревня медленно начала оправляться от этого ужаса, мельник лишился рассудка. – Тристан повел меня дальше, к дому, расположенному совсем рядом с дряхлой мельницей. Он протиснулся в дверь, открывшуюся с тихим скрипом. Меня насквозь пронзил ледяной холод. Мне показалось, что я ощутила дыхание смерти.
Я облизнула губы и сглотнула, затем осторожно поднялась по гнилым ступенькам и вошла в дверь за Тристаном. Внутри стоял запах затхлости и разложения – едкий запах, от которого мне стало не по себе. Я зажала нос рукой.
– Что это за вонь?
– Это запах смерти, Хейзел, – ответил Тристан так серьезно, что мне стало тревожно и страшно. Вверх по позвоночнику поднималось неприятное чувство, накрывая тело, как вуаль. Тристан подошел ближе, твердо глядя на меня. – Здесь он сначала пытал своих жертв, а затем зверски убивал.
