Если мы с Тристаном начнем проводить больше времени вместе – а я надеялась, что так и будет, – Джош и Мила неизбежно станут видеться чаще.
Еще некоторое время мы сидели на пледе, ели и болтали о всякой всячине. С Тристаном разговор никогда не заходил в тупик. Мы могли легко переключаться с одной темы на другую, и это не казалось странным. Он рассказал мне о своих родителях, дирижере и балерине, которые познакомились на работе двадцать пять лет назад. Казалось, искусство у его семьи в крови, в отличие от моей, о которой он меня тоже расспрашивал, но не в неприятном смысле: он задавал правильные вопросы и чувствовал, когда лучше не углубляться в подробности. С Тристаном мне было не просто комфортно – он понимал и принимал меня.
– Я бы хотел задать тебе еще один вопрос. – Тристан взял меня за руку, и по телу вновь пробежала приятная дрожь.
– Конечно, задавай. – Улыбка на его губах стала шире, и я вновь влюбилась в эти ямочки, которые заставляли мое сердце биться чаще всякий раз, когда я их видела.
– Не могла бы ты оказать мне честь и пойти со мной на зимний бал? – искренне спросил он.
Бабочки в моем животе запорхали как сумасшедшие. Я кивнула.
– Да, с удовольствием.
Тристан поднес мою руку к губам и оставил на ней нежный поцелуй, прежде чем снова посмотреть мне в глаза.
– Все умрут от зависти, когда я появлюсь там с самой красивой девушкой университета.
К моим щекам прилил жар. Тристан был невероятно красивым парнем. Услышав это из его уст, я смутилась и обрадовалась одновременно. Я никогда не считала себя красивой, скорее, средней, но то, как он на меня смотрел, заставляло меня чувствовать себя особенной. Во взгляде Тристана считывались теплота и благоговение.
Я скользнула ближе к нему, настолько, что нас разделяла всего пара сантиметров. Несколько дней в ожидании этого свидания, в страстных мечтах вновь оказаться с ним так же близко, как в ту ночь в оранжерее. Тристан поднес руку к моей щеке и осторожно провел по ней большим пальцем. В ушах тут же зашумела кровь. Я наклонилась к нему и ощутила теплое дыхание. Он нежно провел своими губами по моим. Поцелуй был легким, как перышко. Я тихо вздохнула.
Он скользнул рукой к моему затылку, запустил пальцы мне в волосы и прильнул своими губами к моим, на этот раз уверенно и страстно. Внутри меня пульсировали жар и желание, в то время как мир вокруг тонул.
Я схватила Тристана за пальто и притянула ближе. Мы потеряли равновесие. Я упала спиной на плед, а Тристан – на меня. Он продолжил целовать меня в губы, а затем начал спускаться к шее и добрался до чувствительного места за мочкой уха. Снова вздохнув, я отдалась чувствам, которые вызывали во мне его прикосновения.
Внезапно у нас над головами раздался оглушительный раскат грома. Я вздрогнула. Мы оторвались друг от друга и посмотрели на небо.
– Пройдет мимо, – сказал Тристан и вновь наклонился, накрывая мой рот своими губами.
Но вдруг небо разверзлось, и на нас обрушился ливень.
– Черт! – Тристан вскочил на ноги. Он быстро собрал все в рюкзак и подал мне руку, чтобы помочь встать. Мы схватили плед и накинули его на головы, но дождь был слишком сильным, и он за считаные секунды насквозь промок.
– Что будем делать? – крикнула я сквозь шум. Мои губы все еще покалывало от поцелуя, а ноги подкашивались.
Тристан переплел наши пальцы и потянул меня за собой.
– Нужно спрятаться. – Он кивнул в сторону старой мельницы.
Продолжая держать одеяло над головами, мы побежали по лугу. Я вся промокла и продрогла. На полпути мой ботинок застрял в слякоти. С сочным хлюпающим звуком мне удалось выбраться, но я потеряла равновесие. В последний момент Тристан схватил меня за локоть, так что я не упала.
– Все хорошо?
Я кивнула.
– Ничего страшного.
Одежда висела на мне свинцовой тяжестью. Когда мы добрались до мельницы, Тристан уперся плечом в дверь, и она тут же распахнулась. Я последовала за ним. Внутри поднялась пыль, и я закашлялась. Ее частички порхали в воздухе. Присмотревшись, я поняла, что это не пыль.
– Это мука?
– Да. – Тристан кивнул и повел меня мимо перевернутых мешков вглубь мельницы. Было душно и грязно, но, по крайней мере, крыша казалась целой. Я дрожала. Когда ты насквозь промок, все шансы проснуться наутро с сильной простудой.
Внутри было множество приборов, предназначение которых оставалось загадкой: меня никогда не интересовало устройство мельниц. При других обстоятельствах я бы осмотрелась и впитала новые знания, но сейчас слишком холодно, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме своих дрожащих конечностей.
Неожиданно Тристан отпустил мою руку и начал ходить вокруг. Вода стекала с его волос и капала на пол.
Я скинула пальто и обхватила себя руками. К сожалению, дождь был настолько сильным, что вещи под ним тоже промокли. От холода у меня стучали зубы.
– Черт, да ты замерзаешь, – обеспокоенно сказал Тристан, вновь повернувшись ко мне. Он снял рюкзак и тоже скинул пальто, затем притянул меня к себе, потер мне спину руками, чтобы согреть. Помогло лишь отчасти, но было приятно.
